В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Лицо Гринина покрывал темно-коричневый загар, светлые волосы выгорели до белизны, глаза казались особенно синими.
— Орлов. — Вадим пожал протянутую руку.
— Садитесь. Хотите кофе? — спросил Гринин.
— Хочу.
Фотограф налил в маленькую чашку коричневой густой массы. Его крупные руки были покрыты шрамами, ссадинами. Такие руки бывают у людей, занимающихся физическим трудом."
"— Знакомьтесь. — Гринин придвинул Орлову тарелку с бутербродами. — Я уж не знаю, как представлять вас. Это Марина, а это Ира…
На Вадима с любопытством смотрели две пары женских глаз.
— Ну а это, милые дамы, товарищ Орлов. Он из милиции.
— Вы не похожи на участкового, — сказала Ира.
— Почему на участкового? — Вадим отхлебнул маленький глоток кофе.
— Ну, я видела только своего участкового.
— Вы счастливый человек, — усмехнулся Вадим.
— А вы не из ГАИ? — заинтересовалась Марина.
— Она автомобилист, — пояснил Гринин, — и хочет найти знакомого в этой службе.
— С вашей внешностью, — серьезно ответил Вадим, — вам нечего бояться инспекторов.
— Где же, если не секрет? — Ира повернулась в кресле.
— Товарищ Орлов работает в уголовном розыске, — пояснил Гринин.
— Вы не похожи на Томина, — сказала Ира. — А значит, вы не настоящий сыщик.
— На кого? — не понял Вадим.
— На актера Каневского, — засмеялся Гринин. — Ириша увлеченно смотрит «Знатоков».
— Ах да. Конечно. Но я постараюсь практиковаться.
Разговор завязывался легкий, и Вадим не прерывал его.
Ему очень не хотелось, чтобы уходили эти две милые женщины. Он обратил внимание, причем сразу, что на руке Марины не было обручального кольца.
— Вы бы съели бутерброд, — заметил хозяин, — не обижайте наших дам. Это они готовили.
Вадим взял бутерброд. В комнате повисла тишина. Все молчали, выжидающе глядя на Вадима. И ему вдруг стало мучительно горько, что он пришел сюда не поухаживать за этими женщинами и провести вечер в приятной беседе, а для того, чтобы допросить Гринина. В такие минуты он начинал тяготиться службой, которую любил и без которой не мыслил своей жизни.
Гринин словно понял его состояние.
— Девочки, — улыбнулся он, — нам с товарищем Орловым надо пошептаться. Вот вам ключ, идите в мастерскую к Никите. Это мой сосед, художник, — пояснил он Вадиму.
И Орлов мысленно поблагодарил Гринина.
Хозяин обнял женщин за плечи, пошел провожать их в мастерскую к Никите. Вадим смотрел им вслед и думал о том, что он много знает об этом человеке.
