В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Такой тихий, ласковый. А хватка у него была железная.
Патрушев замолчал, видимо вспоминая что-то. Калугин молчал. Он знал Патрушева не один год. Борис Львович славился своей силой и непоколебимой уверенностью. Но сегодня перед Калугиным сидел совсем другой Патрушев. Напуганный был Борис Львович, ох напуганный.
— Я нынче всего боюсь, — нарушил Патрушев молчание. — Если уж квартиру-музей Алексея Толстого ограбили, то нас и подавно не пощадят.
— Вы мрачно настроены, Борис Львович, мы раскрыли это преступление, и виновные наказаны.
— А особняк Сухотина?"
"— Работаем.
— Эти люди не побоялись поднять руку на госимущество.
— Найдем.
— Найдите их. Все коллекционеры вам спасибо скажут. Мне говорили, что Хомутов так ничего и не сказал. И денег вы его не нашли. Так это или сплетни? Я не из праздного любопытства спрашиваю.
— В какой-то степени ваша информация верна.
— У Хомутова был помощник. Я о нем ничего не знаю. Слышал только кличку — Каин.
— Кто вам сказал об этом?
— Козлов.
— А он знает этого Каина?
— Нет.
— Так откуда ему все это известно?
— Вы же знаете, что Козлов три месяца был под следствием.
— Слышал что-то.
Калугин прекрасно знал историю Козлова, работавшего начальником реставрационного цеха. Его запутали ушлые дельцы. Три месяца Козлов отсидел в Крестах и вышел оттуда полностью оправданным. Так иногда оборачивается чрезмерная доверчивость, Козлов сам наказал себя на эти три месяца.
— Так вот, — продолжал Патрушев, — эту кличку ему назвал один из уголовников.
— Доверчивый вы человек, Борис Львович, кличка-то прямо из авантюрного романа.
— Смотрите, смотрите. Я все рассказал, что знал.
Ленинградский уголовный розыск.
Спецтелеграмма.
«В связи с делом убийства Киреева и ограблением музея просим срочно допросить гр. Козлова Н. В. Нас интересует:
1. Кто из уголовников сообщил ему кличку Каин.
2. Проходила ли данная кличка по вашим разработкам.
Начальник отдела МУРа
Орлов».— Каин, — сказал Вадим удивленно, — из какого нафталина они вытащили эту кличку? Вот уж подлинно — у страха глаза велики.
— За всю свою сыскную практику — впервые. Это напоминает мне рассказы наших ветеранов.
— А что, может быть, так оно и есть. Может, этот Каин — гость из далекого уголовного прошлого. Игорь, не сочтите за труд, пройдитесь по этой кличке. Чем черт не шутит?
На столе зазвонил телефон.
— Орлов… А, Павел Степанович! Ну как? Ждите. — Вадим положил трубку. — Объявился Алимов. Фомин его караулит.
