— Вы сами-то себя слышите?!
— Мы говорим о детях! О де-тях! — проартикулировал Волдо для пущей убедительности.
— Ну ладно, моралист сраный, давай, расскажи мне, чем же таким дети лучше остальных. Вот если без этих тупых шаблонов про цветы жизни и прочее. Режь правду-матку, устыди меня, раскатай аргументами. Ну?
Волдо собрался духом и, как картёжник за игральным столом выложил своего козыря:
— Ты либо дурак, либо лицемер. Очень надеюсь на последнее. Дети — чудовища. Это чистое незамутнённое зло, первобытное, не обузданное моралью и законами. Я сам был таким.
— Вы и сейчас такой.
— Не перебивай! Хер знает, может, ты мало общался со сверстниками в детстве. Может, твоим единственным примером ребёнка был малохольный Грег, царствие ему небесное. Но ты нихуя не разбираешься в настоящих детях! Эти уёбки зарежут тебя лишь из любопытства, и их не будет мучать совесть. У них нет тормозов, нет авторитетов, нет принципов. Есть только желание удовлетворить сиюминутные потребности. И вообще похую, что за этим последует. Пиздюкам даже понятие смерти неведомо. Любой, самый отмороженный маньяк, конченый параноидальный шизофреник адекватнее ребёнка. Он хотя бы осторожен. Он осознаёт последствия, отдаёт себе отчёт о содеянном. Ребёнок просто делает, вообще не рефлексируя. Это натуральная биомашина Сатаны. Животные не убивают из интереса. Дети — легко. Боль ближнего, страдания, ответственность, грех — абсолютно поебать. Знаешь, почему я не убиваю их пачками? Потому что в этом нет азарта. Несмотря на свою безбашенность, дети слабы, глупы и беззащитны. Они во всём хуже взрослых особей, и поэтому их трофейная ценность крайне низка.
— Я не верю своим ушам.
— Это потому, что ты долбоёб, Волдо Кёлер. Умный, но долбоёб. Так бывает. И с чего ты вообще взял, что этот конкретный ребёнок должен умереть? Арабель ничего такого не говорила.
— Напрямую не говорила, возможно. А вы и не допытывались. Зачем? Ведь проще не иметь чётких ответов на подобные вопросы, — Волдо принял надменную позу и попытался спародировать мой голос и манеру речи: — Украду ребёнка, отдам его чокнутой ведьме для экспериментов над душой. Что может пойти не так? Где тут хоть намёк на смерть?
— И вы ещё меня при этом называете лицемером!
— Просто напомню, что речь, вообще-то, идёт о моей жизни. А моя жизнь — залог твоего дальнейшего существования. Можешь сколько угодно упражняться в схоластике, но практика наглядно продемонстрировала, что твоя склонность к самопожертвованию ради собственных идеалов стремится к нулю.