Опомнившихся недоумков буквально рвало бешеным напором, брызги и ошмётки тел летели, как шрапнель из направленных во все стороны мясных стволов. Я шёл вперёд, почти на автомате переводя гарнизон из встревоженного состояния в полужидкое и поглощая души горстями. По мне текло, под ногами хлюпало, я спотыкался о трупы, не различая их среди алого болота, но продолжал двигаться дальше, подпитываемый теми, кого убил, как чёртов комбайн, молотящий соляру и закачивающий её в свой бездонный бак. Остановился я лишь тогда, когда единственной живой душой поблизости остался Волдо. Его бежевое платье с белыми оборками стало полностью красным, как и лицо. Белки глаз светились на багровом фоне, а вытянутые вперёд руки держали последнее подношение.
— О... Около с... Сорока, — выговорил пацан, заикаясь.
— Что ж... — оглядел я убранное поле. — Нас ждут великие битвы за урожай.
Странно… За свою противоестественно долгую трудовую жизнь я отправил в небытие сотни человек. Я убивал их из огнестрела, холодняком, бывало, что и голыми руками, даже зубами, взрывал, сжигал, топил, хоронил живьём. Но я всегда прилагал для этого усилия — от лёгкого нажатия на спусковой крючок до напряжённого вырывания кадыка. Я всегда знал, скольких убил, и счёт редко шёл на десятки за раз. Но сорок, чёрт подери… Сорок! А я даже пальцем для этого не пошевелил. Я буквально сеял смерть и пожинал души одной лишь силой… Мысли? Воли? Или какой-то совершенно иной новой сущности, превратившей меня в своего носителя, в удобный ей сосуд, в инструмент, эффективно забивающий гвозди в некую конструкцию, масштабов которой и вообразить не может?
Волдо был молчалив. Он сидел возле ручья и с мрачным видом застирывал своё перекрашенное в полевых условиях платье.
— Брось, — посоветовал я. — Его не спасти.
— Оборки стали розовыми, — пробубнил пацан, продолжая тереть. — А само… Да, будет пятнами, но особо в глаза не бросается, коричневатое такое. Нормально.
— Вы о чём? — обернулся Волдо, будто и в самом деле не понимая вопроса.
— А у меня есть выбор?
— Как у женщин с вашего плаща? Нет, я не ною. Я прекрасно понимаю, что всё пойдёт по нарастающей. Уже пошло. Я лишь хочу быть чуть в стороне от этого. Немного сбоку, — сдвинул он ладонью свой невидимый аватар, — от вашего пути.
— У меня для тебя кое-что есть, — сунул я руку в карман. — Подойди.
Волдо положил платье на камень и встал:
— Подкрепись, — протянул я ему душу Зигфрида фон Ройтера.
— Того парня, из-за которого нас ищут.
