Пусть будет под рукой, небось не окажется лишним.
Наливайко. Завещание лорда Эндрю
— Ну вот, джентльмены, теперь я в полном вашем распоряжении. — Проводив супругу в палатку, Наливайко вернулся на кухню и уселся за стол, устраиваясь для обстоятельной беседы. — Кстати, повторюсь, но скажу: чужих ушей у нас здесь нет.
Правду сказать, помимо чужих ушей, практически отсутствовали и свои. Фраерман увёл-таки Краева к себе показывать карту, Ганс Опопельбаум вылизывал котёл, а Генри Макгирс уломал-таки Варенцову показать ему в действии дровяную плиту. Так что конфиденциальность гарантировалась. Не Зигги же с Шерханом станут подслушивать секреты!
— Итак… — О'Нил вытащил объёмистый, плотной бумаги пакет, подержал на ладонях и передал Наливайко. — Это вам.
На плотном конверте знакомой рукой покойного лорда Эндрю было начертано: «Господину Наливайко. Лично».
«Грехи наши тяжкие…» Василий Петрович вздохнул, вытащил из кармана нож и с хрустом распотрошил письмо мёртвого человека. Внутри оказался ещё один запечатанный конверт с надписью: «Вначале вскрыть это». И чёрный, точно из-под фотобумаги, пакет, в котором прощупывалась пачка листов. Сразу вспомнилось советское время, пропуски, допуски, первый отдел и содранные с американских микросхемы, возведённые в ранг государственной тайны.
Чувствуя себя родственником Джеймса Бонда, Наливайко разорвал первоочередной пакет, вытащил послание и опять умилился почерку бедного Эндрю. Буквы были крупные, почти печатные, видно, что человек поотвык писать от руки, всё больше сперва на пишущей машинке, а потом на компьютере. Они там за роллер берутся, только если подделки боятся или хотят всё сердце вложить.
Кто такой О'Нил — шпион, провокатор, маньяк, конкурент? Не знаю, да, собственно, и знать не хочу. Доподлинно мне известно одно: это гениальный математик, без которого мои исследования зашли бы в тупик. Поэтому я был вынужден его терпеть.
Искренне ваш Эндрю Макгирс».
Закончив читать, Наливайко ещё какое-то время держал письмо в руках, хмуря брови и делая вид, будто с усилием разбирает английский. Замки, тайники, привидения… А ему, профессору Наливайко, похоже, досталась роль подсадной утки. Или живца. Который, ко всему прочему, слишком много знает. Что действительно у О’Нила в башке? Может, он действительно маньяк, сумасшедший или шпион? Со всеми вытекающими? Будто мало того, что где-то рядом рвутся вакуумные бомбы, вовсю гуляет смерть и остаётся лишь цепляться за честное слово Краева, пообещавшего, что до утра их не тронут.
