Столкнулись на улице, ну, я ее к нам и пригласила. С мужем. Шикарный мужик получился! Уже полковник. Воевал где-то за пределами, седи́ны, африканский загар, запах, какой-то особый мужской запах, какого не бывает у штатских доходяг. А был кривоногий тощий пацан, смотреть не на что. Ну, да я не о том!
Марик на нее запал, сидят на веранде – мы на даче их принимали, – уединились, любуются садом. Шампань в фужерах пузыри пускает. У Марика в пальцах сигарета красиво дымится – ты ж знаешь, он не курит, здоровье бережет, а тут для романтики закурил. В глазах грусть. Печальная улыбка, легкая ирония во взгляде! Полная противоположность полковнику, мужлану и грубияну, который привык по казармам команды отдавать, и никакого вам тонкого обращения. Светка тоже вся из себя. Обыкновенная курица, гарнизонная сплетница, а хочется романтики. Хочется мягкости, деликатности, нежности, которых так не хватает солдату-полковнику и которые просто прут из цивильного бездельника Марика. Оба играют. Оба хотят быть другими. Оба делают вид, что верят, что они другие. Вот оно! Видят себя другими. Ну, не все, конечно. Мы с полковником и пары слов не сказали, а он мне позвонил на другой день и сказал, что хочет прийти. Вот так, раз-два, левой. И я ему так же, без лишних слов: «Жду!» «Буду, – говорит, – в два ноль-ноль».
– И…? – спрашивает Юлия, недоверчиво рассматривая Ирку – словно видела впервые.
– И пришел. В два ноль-ноль. Никакой романтики, никаких игр, никаких подходов. Прост, как правда. Знаешь, удивительно, но мне с ним было хорошо. Не надо было притворяться, что ты порядочная, что ты в первый раз мужу изменяешь, не устояла, мол, перед бравым полковником. Как будто всю жизнь знакомы были, а не встретились всего во второй раз в жизни. Знаешь, Юль, – ее голос дрогнул, – это был мой мужчина!
– Любовь с первого взгляда?
– Про любовь не скажу, не знаю. Да и какая любовь в нашем возрасте? Просто почувствовала – это мое, родное. Уважение, а не любовь. У тебя было так?
– Женька был моим мужчиной, – говорит тихо Юлия.
– Нет! – отвечает твердо Ирка. – Женька – это детская любовь. Женька был твоим мальчиком. Он выбрал тебя, а не ты его. Ты думаешь, у него никого, кроме тебя, не было?
– Думаю, что не было.
Ирка хмыкнула, посмотрела на Юлию долгим взглядом, но промолчала.
– Это совсем по-другому в нашем возрасте, – сказала через минуту. – Это – настоящее. Ты говоришь себе: я хочу его, и идешь на все, чтобы его заполучить. Наверное, потому, что знаешь – это последнее.
