Молодая девушка попадает в дом могущественной герцогини, которая берет её под опеку и дарует ей жизнь роскоши. Но за маской благородства скрываются тайные интриги и опасные замыслы. Героине предстоит разгадать истинные намерения своей благодетельницы и найти силы противостоять им.
Душу затопила непривычная нежность и что-то такое, чему он не знал названия, но что разливалось в груди огненной рекой – мощной, неудержимой, непредсказуемой.
И неожиданно он понял, что если сейчас все не закончит, не оторвет себя от этого податливого тела, от сладости губ, от дурманящего запаха, то пропадет. Навсегда потеряет разум, свободу и способность принимать взвешенные решения. Нет, этого нельзя допускать. Голова всегда должна оставаться холодной – это правило было необходимым и единственно верным. Он выстрадал это правило собственной жизнью и отступить от него сейчас… Нет, невозможно. Да и Эви не нужно к нему привязываться и принимать произошедшее слишком близко к сердцу. Сделка. Всего лишь сделка. Так будет лучше для них обоих.
«Праверо!» – мысленно произнес заклинание, помогающее отсечь эмоции, отпустил Эви и шагнул назад, оглушенный внезапно наступившим бесчувствием. Контраст был таким разительным, что он едва не задохнулся. И это привычное состояние последних лет его жизни неожиданно показалось омерзительным. У него есть сердце. И оно способно чувствовать, чтобы там не говорила Аврил. Но с этим он разберется потом, а сейчас надо уходить. Если внутренние часы его не подводят, скоро полночь, значит, нужно быть наготове.
Он посмотрел на Эвелин. Волосы растрепались, из-под расстегнутого платья выглядывает шелковая сорочка, припухшие губы горят, как и щеки. А во взгляде… Рес!
Эрик не смог вынести той плещущей радости и любви, что лилась из широко распахнутых глаз, не был готов вот к этому – юному, безудержному, не умеющему скрывать свои чувства… Он беззвучно выругался и отвернулся. А когда снова рискнул посмотреть на Эви, в зеленой глубине было совсем иное. Растерянность, непонимание, боль, обида…
«Прости, девочка. Сейчас не время для чувств, да и не нужны они тебе, тем более, к тому, кто сам не знает, сколько ему осталось».
Он наглухо закрыл щиты, молча подошел к Эвелин и принялся застегивать крошечные пуговицы на платье. Одна, вторая, третья… Медленно. Очень медленно, продлевая миг прикосновения. Десять. Их было ровно десять. И когда последняя оказалась в положенной ей петельке, он, не сумев удержаться, поправил вьющуюся светлую прядь, нежно провел по ней пальцами и сказал:
– Нам пора.
Эви посмотрела ему в глаза и вскинула голову жестом, от которого все его заимствованное равнодушие готово было разлететься в прах. Но он смог взять себя в руки и прислушался к внешнему магическому контуру.
Его не было. Дерек с Лукасом сдержали слово.
