В дождливом Амвьене 1913 года, серый мрак неба и скрип воды по козырьку рассказывают о грустной Эвелин. Несмотря на ненастье, она пытается преодолеть обычную жизнь в этом городке, забитом тёмными облаками надежд и вершин.
И этот непривычный, но удивительно гармоничный образ очень мне понравился.
Я поправила складки платья, потуже затянула пояс и решительно пошла к выходу. Нужно было найти Эрика и остальных. И понять, что ждет меня дальше и какие еще сюрпризы готовит судьба.
– Леди Эвелин?
Стоило открыть дверь, как я тут же наткнулась на Хольма. Вот он, один из сюрпризов.
Оборотень сиял своей самой обаятельной улыбкой и выглядел на редкость довольным и благодушным.
– Темного, – поприветствовал он меня. – Не знал, что по утрам вы еще прекраснее, чем вечером.
Мне достался обжигающий взгляд темных, отдающих янтарем глаз.
– Смотря что вы вкладываете в это понятие, – ответила я, но мысли мои были далеки и от настырного волка, и от красот герцогского особняка.
– О, очень многое, миледи, – моя рука оказалась в неожиданном захвате горячих ладоней.
– В таком случае, не могли бы вы оставить мою руку в покое?
– Разумеется, миледи, но вы уверены, что действительно этого хотите?
– Да. Уверена."
"Вот уж не думала, что оборотни могут быть такими настырными. Хотя эта настойчивость казалась мне несколько неестественной. Словно Хольм играл какую-то роль.
– Вы разбиваете мне сердце, леди Эвелин, – патетично воскликнул оборотень, выпуская мои пальцы из своего обжигающего захвата.
Я почувствовала, как сильно забилось сердце. Сейчас я увижу мужа. Как он на меня посмотрит? Что скажет?
Шаг. Еще один. Скользкий паркет под ногами. Огромный стол. Цветы в высоких стеклянных вазах. Бьющий в глаза свет, льющийся из высоких незашторенных окон. Происходящее распадается на фрагменты, не позволяя вычленить главное.
– Доброе утро, Эви.
Мелодичный голос герцогини разбивает мое волнение, и все разрозненные фрагменты складываются воедино, а обстановка столовой разом приобретает целостность.
– Темного утра, леди Кейт, – улыбаюсь в ответ, погасив этой улыбкой затопившее душу сожаление.
– Присаживайся, – кивнула мне леди Горн и обратилась к стоящему у буфета слуге: – Гербин, принеси леди Каллеман кофе.
