В дождливом Амвьене 1913 года, серый мрак неба и скрип воды по козырьку рассказывают о грустной Эвелин. Несмотря на ненастье, она пытается преодолеть обычную жизнь в этом городке, забитом тёмными облаками надежд и вершин.
Тетушка поджала губы и многозначительно посмотрела на исчезающий в коридоре край темного плаща.
– Кстати, ты действительно никого не видела? – как бы между прочим спросила герцогиня.
Ну да, так я и призналась!
– Нет, тетя, – вздохнула в ответ, и в этот момент мне показалось, что воздух в комнате странно задрожал, а потом я увидела едва заметный мужской силуэт. Секунда – и он исчез. А может, его и не было, и мне просто показалось?
– Хорошо, иди к себе, – устало произнесла леди Шарлотта и отошла к окну. – Иди, Эви, – тихо, словно про себя, повторила она.
Я попятилась и вышла из комнаты.
***Девушка что-то скрывала. Он чувствовал. Видел по лицу, по взволнованным глазам, по чуть дрожащим рукам. Считывал по сбившемуся дыханию и участившемуся пульсу. А еще – по тонкому, едва ощутимому запаху страха.
Смотрел на бьющуюся на тонкой белой шее венку, и буквально ощущал быстрые удары сердца.
Понять бы, действительно ли леди Браге так наивна и беспомощна, как кажется, или это всего лишь маска? Удачная маска.
Он кинул за щеку мятную пастилку. Снова вспомнились большие, широко распахнутые глаза, нежный румянец, светлые вьющиеся волосы, и он поморщился. Рес разберет, что правда, а что ложь в неподдельно, вроде бы, взволнованном рассказе. Еще и молоко это. Бутыль, стоявшая на окне в комнате девицы, не давала ему покоя. Для кого она? Кошек в доме герцогини нет, собак – тоже, да и сама девица не выглядит любительницей поесть.
Вчера он не стал дожимать ее, понял, что она будет все отрицать.
Взгляд вернулся к лежащим на столе бумагам.
Леди Эвелин Маргарет Браге.
