В дождливом Амвьене 1913 года, серый мрак неба и скрип воды по козырьку рассказывают о грустной Эвелин. Несмотря на ненастье, она пытается преодолеть обычную жизнь в этом городке, забитом тёмными облаками надежд и вершин.
Или там был не только платок? Может, что-то еще?
– Нет, что вы! Я никогда не беру чужие вещи! Я бы и платок не взяла, но он казался таким жалким, – голос дрогнул.
Я беззвучно выругалась. Сейчас мне пригодилась бы невозмутимость тетушки. Интересно, как леди Шарлотте удается держать себя в руках? Неужели это и есть то самое «хорошее воспитание», которое она вот уже три месяца пытается мне привить?
Маг ничего не ответил, и я рискнула спросить:
– Лорд Каллеман, а этого несчастного беглеца действительно собирались казнить?
– Это он вам сказал?
– Кто?
– Беглец.
– Но я же его не видела.
– Нет?
– Нет.
– Слишком много интереса к тому, кого вы никогда не видели, вам не кажется? – прищурился Каллеман. – Но если вас это так волнует, ему не грозит казнь. Всего лишь допрос.
В холодных черных глазах промелькнул красный огонек. Рука, лежащая на моей талии, ощутимо потяжелела.
Допрос? Получается, он не заключенный, а свидетель? Или Каллеман специально так сказал?
В этот момент пары слаженно повернулись и сделали переход к другим партнерам, и я с облегчением улыбнулась какому-то незнакомому теру.
Моя рука оказалась в прохладной ладони незнакомца, а я смотрела на него и чувствовала, как исчезает бурлящее в крови волнение. Все-таки, хорошо, что Каллеман выбрал для допроса именно парконс – танец, который начинает один партнер, а заканчивает другой. Интересно, кто этот лорд? По сравнению с магом, он настоящий красавец, совсем как принц из моих детских книжек.
– Я запомнил ваше имя, леди Браге, – музыка не перекрывала голос моего партнера.
Я удивленно подняла глаза и наткнулась на обжигающий взгляд.
– Откуда вы знаете? – вопрос сам собой сорвался с моих губ.
Эвелинды или превиксы были единственными цветами, которые росли только в Артаме, в окрестностях угольных шахт.
