Автор
Зима обрушивалась на город с небывалой силой: температура зашкаливала за двадцать градусов тепла. Каждый день стало трудно выносить одиночество и холода, пока не пришла пара – мать и сын, дышащие дымяшками от угля на входе. Это событие перевернуло всю жизнь главного героя, заставив его посмотреть на мир с новой стороны....
Вывод был сделан – на невесту толстая старуха не тянет. Родственница? Да не было у Бирюковых такой приличной родни – все деревенские, лимитчики.
Тогда кто? Ответа не было. Даже предположений и тех не имелось.
Муженек мой пошутил: может, он геронтофил?
Может. Все может. Но не верилось как-то, при всем моем бабском злоязычье и нелюбви к Бирюку.
Новую жиличку окрестили, естественно, «Мадам». А она и вправду была мадам. Всегда при прическе (хилые старческие волосы неизменно уложены), обязательно губная помада, яркий лак на ногтях, запах духов.
На скамейку она не садилась, выносила с собой раздвижной матерчатый стул, точнее кресло, а еще точнее, кресло это выносил сам Бирюков. Так наша соседка сидела при хорошей погоде часами. Иногда вставала и медленно, осторожно, опираясь на палку, прохаживалась по двору. В ней не было никакой напыщенности, чванства, презрения. Здоровалась и прощалась она с неизменной мягкой улыбкой. А вот в разговоры не вступала.
Единственное, что про нее узнали, – это имя и отчество: Амалия Станиславовна.
А Вась Васич… Этого стали кликать «Блаженный», потому что видок у него был точно – блаженный. На лице постоянно тихая и счастливая улыбка слегка помешанного человека. Носился теперь Бирюк с удвоенной скоростью. Руки тянули тяжелые авоськи с фруктами, соками и пирожными.
Однажды я наблюдала такую сцену в нашей булочной (а тогда были булочные. И еще какие!): Вась Васич долго и тщательно мучил продавщицу в отделе тортов и пирожных.
Диалог был примерно такой:
– А картошечка свежая? А эклерчики? Сегодняшние? А «Наполеончик»? С заварным кремом?
Продавщица, суровая и грозная Фатима, испепеляя Бирюкова взглядом, гаркнула:
– Да все сиводнящие! Бери, старый черт, не сумневайся!
Бирюк радостно кивнул и пошел пробивать чек.
«Видимо, – подумала я, – мадама евойная охоча до сластей. В ее-то возрасте да с ее-то весом!»
Все – загадка неразрешимая, тайная тайна. Вот уж Бирюк! Озадачил, так озадачил.
* * *Семнадцатилетний подросток Вася Бирюков особых надежд не подавал. Да и, честно говоря, никто на него особенно не рассчитывал.
Отец с матерью приехали покорять столицу после войны.
