Автор
Зима обрушивалась на город с небывалой силой: температура зашкаливала за двадцать градусов тепла. Каждый день стало трудно выносить одиночество и холода, пока не пришла пара – мать и сын, дышащие дымяшками от угля на входе. Это событие перевернуло всю жизнь главного героя, заставив его посмотреть на мир с новой стороны....
За чаем долго болтали, вспоминали смешные случаи из его детства. Вернее, вспоминала Иннуля, а он краснел и смущался. Очень. Потому что рядом хлопотала прелестная молодая курносая и сероглазая женщина с прекрасным именем Люба. Любовь. Какое чудесное слово!
А возле нее крутился и тоже был явно смущен такой же сероглазый и курносый маленький человек по имени Сережа.
Поженились они через три месяца. Хотя предложение Женя ей сделал через две недели после знакомства. Потому что наконец понял, что такое настоящая любовь.
* * *Светуля – именно так, а не иначе – оказалась коллегой матери.
– Как невесте! – зарделась маман.
Светуля накрывала на стол, протирала хрустальные бокалы и расставляла в вазах цветы.
У маман был юбилей. Гостей пришло много, самое почетное место (кресло – не стул) досталось «папе». Он был громогласен, велеречив и внушителен.
Та глазки не тупила. Только ручкой махала:
– Да ладно вам, Василь Семеныч! Чего уж там. Работа такая!
На кухне мать спросила Николаева:
– Ну, как тебе Светулька?
– Кто? – переспросил он.
– Кретин ты, Петя, – ответила маман и бросилась в ванную на шум падающего тела.
Василь Семеныч к тому времени был уже определенно «телом». Сразу вызвали личного «папиного» шофера Костика, который благополучно это «тело» и откантовал: сначала в черную служебную «Волгу», а потом – домой, в объятия горячо любящей супруги Антонины Палны, женщины крепкого сибирского здоровья.
Вместе и переложили «тело» на широкую полированную румынскую кровать.
Добрая женщина.
* * *Светулька отправила маман «отдыхать» и принялась намывать посуду. Потом взялась за полы.
Следующим этапом – по плану – был он, Петюшка. Звучало панибратски, прямо скажем. Николаев недовольно дернулся.
Светулька, не отрывая от Петра взгляда, тщательно вытерла руки кухонным полотенцем и взялась за него.
