Вы, я думаю, скорее сообразите, кто бы мог ему помочь? – попросил начальник.
Выслушав Турецкого, она задумалась на минуту:
– Боюсь, вы немного ошиблись адресом. Формально этот пруд целиком на нашей территории, но тот берег пруда попал к нам более-менее случайно.
– Да, знаете ли! – перебил ее начальник. – Бред какой-то! Когда этот Железнодорожный район учредили?
– В семьдесят седьмом.
– Значит, наше отделение чуть ли не двадцать лет страдает. Четную сторону начала Большой Академической оставили в Тимирязевском районе, а добираться до нее надо через Железнодорожный. Можно и напрямую, но или через Тимирязевский парк, или вплавь, через пруд. У нас один умник назвал этот кусок Калининградом: знаете теперь, чтобы на поезде попасть в Калининградскую область, надо чуть ли не литовскую визу получать. Жилых домов в этом «Калининграде» почти нет, но стадион «Наука» – наш, пляж – наш. Сплошная головная боль! Моя карьера началась с того, что у одного академика на пляже карманы обчистили, он эту шантрапу заметил, подбежал, схлопотал по морде, а они дорогу перешли и уже в Железнодорожном районе. Мужик дотошный, умудрился через пять минут с лодочной станции до меня дозвониться, всю компанию описал. Я звоню в шестнадцатое, а там идиот какой-то: «К нам сигналов не поступало, свяжитесь с райотделом»…
Турецкий реагировал молча, хотя, конечно, не мог не посочувствовать.
– Ну, извините, что я встрял… Наболело! Всю жизнь из Копена в Гаген через Крыжополь…
– Так вот, – продолжала Зинаида Дмитриевна. – Парк ТСХА и раньше был на нашей территории, но наша сторона – студенты, а вас интересует шпана – из Выселок, из Лихобор, может, из Коптева. Наша семья в Лихоборах живет с пятьдесят восьмого. Я-то, понятно, ребенком была, а покойный отец – он в нашем отделении опером работал – вот он бы вам помог. А так вам скорее в шестнадцатое надо ехать… Вам бы Селедкина найти… Если жив.
– Да нет, это мой отец его так звал. Они с отцом дружили и друг друга по отчеству звали. Отца – Петрович, а того – Поликарпыч. А «поли» – значит «много», вот отец и привязался: и за глаза, и в глаза – как только ни звал, то Многорыбин, то Полураков, а чаще всего – Селедкин: тот на закуску всегда копченую селедку брал… Петр Поликарпова Бобрецов. Он в шестнадцатом опером был. Жив ли?.. Борис Иваныч, позвоните в шестнадцатое.
Начальник уже набирал номер:
– Виктор? Угадал. Ну, как там у вас? Да нет, патрульно-постовая на этот раз ни при чем, в «Калининграде» спокойно.
