Поэтому просьбу «показать места» Прохорчук воспринял творчески, и «экскурсию» начал задолго до Плотины:
– Музей коневодства. Две лошадки бронзовые стояли при входе. В натуральную величину. Стибрили. Цветной металл – сами понимаете, дефицит.
– Куда там! Зато вот здесь отыгрались: памятник Турскому спасли. Тоже бронза. Видите, – тормознул Прохорчук на повороте, – во-он, за деревьями. Статуй у нас полно – не уследишь. У нас здесь образовали Университет имени Белогорячкина.
– Кого-кого? – с изумлением переспросил Турецкий.
– Ученый такой был: Белогорячкин, цветовод, что ли. Здесь много ученых жило, каждому памятник. Тимирязев. Вильямс. Докучаев. Короче – один аспирант этого университета из Эстонии хотел Турского, э-э-э, подтибрить. И к себе на историческую родину. Спасли. Национальное достояние все-таки: цветной металл. А вот здесь, в манеже, Наполеон жил, то есть не сам, а маршал какой-то его. А вот Плотина, здесь Достоевский проживал. Что вам показать?
«Бред какой-то»,– подумал Турецкий и неприязненно оглядел патриота-экскурсовода.
– Да нет, спасибо, поедем в шестнадцатое отделение.
Впрочем, большой пруд слева под осенним дождем выглядел мрачновато, под стать романам Достоевского.
Турецкому повезло. Не прошло и десяти минут, как он выяснил, что бывший оперуполномоченный шестнадцатого отделения Бобрецов жив и здоров, прописан буквально на соседней улице.
– Только вы лучше ему сначала позвоните, – посоветовала Турецкому пожилая секретарша. – Он старик интересный, но со странностями. Если вы ему не понравитесь, ни за что разговаривать не станет. Тут к нему с телевидения как-то приезжали, хотели, чтобы он рассказал о старых временах, как тут было на Плотине и тому подобное, так чем-то они ему не угодили, и он работать с ними отказался наотрез. А ведь деньги ему обещали заплатить за консультацию.
– А от вас позвонить можно? – спросил Турецкий.
– Пожалуйста. Сейчас я номер его найду, – секретарша достала видавший виды объемистый блокнот. – Так, Бобрецов… Нет, тут какая-то ошибка – телефон на пятерку. Это же область, а он рядом здесь живет. Ага, вот: 154, это другое дело.
На всякий случай Турецкий записал оба номера. Начал с ближнего. На другом конце отозвался пожилой женский голос:
– Добрый день, – начал Турецкий как можно более ласково, – можно попросить к телефону Петра Поликарповича?
Что вы, он ещё не переехал, раньше праздников не будет.
Поднатужив сообразительность, Турецкий понял, что «праздники» – это «Октябрьская», 7 ноября то есть.
