В тихой бухте Осиная фабрика, где ржавые лебедки скрежещут ветру, ты обнаруживаешь два Столба. Одни прикреплены к крысе и стрекозам, другие — к мыши и чайке. Когда птицы взмывают в ночной воздух, ты видишь, как они вокруг дюны кружатся, преследуемые твоими созданными созданиями....
Ах, ты ягненочек, — я был посажен в кресло в гостиной муниципального дома, пока Джеми вешал наши куртки. Я слышал, как он прыгал в холле.
— Спасибо, — прохрипел я сухим горлом.
— Держи, малек. Хочешь, я включу для тебя обогреватель? Тебе холодно?
Я покачал головой, а она улыбнулась и кивнула, и похлопала меня по плечу, и пошлепала на кухню. Вошел Джеми и сел на диван рядом с моим креслом. Джеми посмотрел на меня, улыбнулся и покачал головой.
— На кого ты похож, на кого ты похож, — он хлопнул в ладоши и качнулся вперед на диване, его ноги торчали горизонтально.
— Не обращай внимания, не обращай внимания. Пара чашек чаю, и ты будешь в порядке.
— Хо, — выдавил я и задрожал.
9
Я ушел оттуда около часа ночи, трезвый и налитый чаем. Желудок и горло мои были почти в норме, хотя голос звучал сипло. Я пожелал Джеми и его маме спокойной ночи и пошел пригородом до дороги, ведущей на остров, потом по дороге в темноте, иногда используя фонарик, к мосту и дому.
Это была спокойная прогулка через болото, дюны и кочковатое пастбище. Кроме звуков своего движения, я слышал только отдаленный шум тяжелых грузовиков на дороге, идущей через город. Облака закрывали большую часть неба, от луны было мало света, дорога впереди меня была совсем темной.
Я вспомнил как однажды, два года назад, в середине лета, когда я также шел по дороге поздним вечером после целого дня похода по холмам за городом, я увидел в сумерках странный.
Потом ко мне пришел ответ и я понял.
Это был мираж, отражение моря в воздухе. Я наблюдал пламя газовых факелов на буровых, которые могли быть в сотнях километров отсюда, в Северном море. Посмотрев опять на смутные структуры, окружавшие пламя, я подумал, что они и вправду были похожи на неясно проявившиеся в блеске факелов буровые.
