Автор
В черноте оскаленных осколков чужой жизни, Никольша шла, пытаясь унять замирающий трепет в груди. Каждый кусочек мира, который ей достался, был словно тончайший металл — несущий с собой роковой риск. Но нельзя было позволить страху расшатывать ее новую жизнь. Это осколки чужой жизни дали Никольше силы перестроиться и выжить, даже если это значило стать частью того, что она вначале ненавидела....
Обогнув мужчин, выдохнула было с облегчением, но в этот момент у неё из рук вырвали сумку.
– Это вам уже не понадобится, – ухмыльнулся худощавый пехотинец, толчком придавая ей ускорение.
Чудом не упав с крыльца, Нели ускорила шаг, отчего Софи начала отставать. Покосившись на солдата, она подхватила ребенка на руки. Сбежать не пыталась, да и куда, если солдаты были повсюду. Уже через десять минут они прибыли на площадь, куда конвоировали всех местных жителей. Сдав её солдатам, стоящим в оцеплении на площади, худощавый вернулся к своим.
Продержали их больше часа, собирая растерянных и испуганных людей со всего Куштейна. А потом объявили, что дома, а также всё имущество жителей конфисковано в пользу граждан Гильгена. А их самих отправят в колонию-поселение на территории соседнего государства, где обеспечат жильем и работой. А после начали делить на группы по двадцать-двадцать пять человек.
– Не дойдет, – прокомментировал солдат, завязывая веревку на детской ручке.
– Понесу, – твердо произнесла Нели, присаживаясь на корточки рядом с дочерью. Софи залезла ей на спину, а Рута помогла повязать шаль так, чтобы она надежно удерживала ребенка.
Их гнали по весенней распутице, не обращая внимания на слезы и мольбы женщин и детей.
Уже тогда солдаты начали предлагать привлекательным женщинам «быть поласковее» с конвоирами. Дразнили вкусной едой и ароматным горячим чаем. Нели молча отворачивалась, обнимая Софи покрепче.
