Автор
В черноте оскаленных осколков чужой жизни, Никольша шла, пытаясь унять замирающий трепет в груди. Каждый кусочек мира, который ей достался, был словно тончайший металл — несущий с собой роковой риск. Но нельзя было позволить страху расшатывать ее новую жизнь. Это осколки чужой жизни дали Никольше силы перестроиться и выжить, даже если это значило стать частью того, что она вначале ненавидела....
Кто-то пытался бунтовать, и тогда Нели закрывала дочери уши, но это не спасало: выстрелы оглушали. Спали они в обнимку: Нели расстегивала пальто и на себе и на девочке, чтобы можно было обменяться теплом. Сверху Рута накрывала их шалью, а после прижималась к спине ребенка грудью, обеспечивая дополнительным обогревом.
В их связки до лагеря дошли все. В других были потери, но Нели старалась не считать погибших. Все надеялись, что в колонии будет легче. Но они ошиблись.
Поселение было большим, поделенным на сектора. Как оказалось, сюда отправляли всех астрийских пленных: основная линия фронта уже далеко отошла от границы.
Повсюду была грязь, так как настилов никаких не было. А ещё чем-то отвратительно воняло. Вскоре они узнали чем. Недалеко велась добыча серной руды, и именно этой работой «добрые» гильгенцы обеспечили пленных.
Пленным из Куштейна выделили несколько бараков в одном из секторов: женщин поселили отдельно от мужчин: стариков и подростков.
Приползли в лагерь они уже к вечеру, поэтому все тут же повалились на койки. Но вскоре всех вывели на построение. В чем-то им повезло: старший офицер их сектора не позволял солдатам издеваться над пленными и трогать женщин без их согласия. В мужчине чувствовалась военная выправка, даже его хромота не сразу бросалась в глаза.
Со временем соседки стали с интересом поглядывать на него: внешность у Барга фон Ларсена была привлекательной.
"С нормой ей по первому времени помогали соседи с Лавандовой улицы.
