В глубинах лесов под названием "Морана" ждут тех, чьи души не сумели найти мир в новой жизни. Особенная Тень – это секретное притяжение богини зимы и смерти Мораны для призывных девиц. Они помогают тем, кому не удаётся покинуть пределы существования. Став частью этой тени, каждый узнает, что даже в мире смерти есть возможность найти новое начало, как после суровой зимы ждёт весны....
– Белое постельное бельё? – задаю я глупый вопрос.
– Что? – он растерянно поднимает взгляд, отрываясь от моего плеча.
– Белое. Твоё… постельное бельё.
Несколько секунд он остаётся в замешательстве, а потом хмыкает, стягивает моё нижнее бельё и с мрачной улыбкой нависает сверху.
– Да, обычное белое бельё. А что ты ждала? Неужели чёрного? – его тон сочится иронией, пока губы и язык спускаются на грудь, я выгибаюсь и ахаю от неожиданности.
– Или, может, красного, как кровь, маленькая Мара? – продолжает насмехаться он, не прекращая свои ласки, наблюдает, как я хватаю ртом воздух.
– Ах нет… – с притворством начинает он, его пальцы пробегают по моему согнутому колену, заставляя напрягаться мышцы ног и живота. Они спускаются по бедру и проникают внутрь, вначале один, потом второй, и я едва слышу продолжение за гулом в ушах, – неужели ты ждала, что принцы спят на шёлке?
– Ты… меня… разочаровал, – выдавливаю я. – От тебя я ждала… чёрный сератианский шёлк.
Он нависает сверху, вглядываясь в моё лицо, но пальцы продолжают двигаться, и это не даёт мне сосредоточиться, чтобы придумать по-настоящему едкий ответ.
– Ты хоть представляешь сколько он стоит, маленькая Мара? – он переходит на обыденный тон, будто мы пьём чай за обеденным столом, а его пальцы вовсе не… проклятье… его пальцы. – Чёрный шёлк! Да на постельное бельё! Какое расточительство.
Он нарочито разочарованно качает головой, но шумно втягивает воздух сквозь зубы, когда я расстёгиваю его штаны и забираюсь в них одной рукой.
– Твои несмешные шутки закончились? – хрипло спрашиваю я.
Он продвигает пальцы глубже, а потом опять вытаскивает, лаская, касается какой-то точки, и я вскрикиваю, выгибаясь, а по телу проходит разряд. Моя усмешка исчезает с лица, а мысли из головы. Он повторяет это прикосновение, а потом снова и снова.
– Так-то лучше, – шепчет он мне на ухо и спускается на шею, где его губы оставляют цепочку поцелуев. А после ласковых прикосновений языка я чувствую его зубы.
– Александр…
Мой полустон переполняет чашу его терпения, он стягивает с себя оставшуюся одежду и, наконец, ложится сверху.
– Я так давно ждал тебя, – горячим шёпотом признаётся он мне в губы перед очередным поцелуем.
