Недоверчиво хмыкнула, но все же сделала глоток. О, свежий горячий тарн! Принц угадал мои мысли. Как раз думала, что в лагере надо попросить сварить тарна и выпить. Идеальное завершение ледяного купания.
– Спасибо. – Я сделала еще глоток и закрыла фляжку. – Следили за мной?
– Конор сообщил, что вы собираетесь себя убить.
Видимо, глаза у меня стали круглыми, потому что Ясарат со вздохом продолжил:
– Он же птица. Вода такой температуры, по его мнению, может именно это сделать с вами. Спросонья я не понял и поспешил проверить.
У меня брови дернулись сами по себе.
– Я похожа на тех, кто может окончить жизнь самоубийством?
– Нет. Но…
Я потерла лоб и поняла, что с принцем очень сложно. Даже не так, а очень и очень сложно.
– Просто давайте вернемся в лагерь, хорошо? Или вы тоже любите купаться по утрам?
Ясарат покосился на озеро и покачал головой.
– Пожалуй, перед умыванием я подогрею воду.
– Удачи, лорд маг, – фыркнула я в ответ и ушла к шатрам, так как желудок уже урчал от голода.
Там нашелся довольный Эрик и крайне мрачный Тхамул.
Судя по их виду, эти двое только что спорили. Интересно, о чем?"
"– Если хотите драться, – предупредила их, – то уходите подальше от лагеря. Только не до крови, чтобы шишурр не приманивать.
Эти гадкие насекомые обожают запах крови. Маленькие, приземляются тихо, кусают безболезненно, а вот потом зуд такой, что хоть на стенку лезь. Хорошо еще, талисманы их отпугивали, но все равно я порой с подозрением разглядывала очередную тучу мошкары на нашем пути.
– Просто Тхамул заявил, что Ленни может навести разбойников на нас.
– Как? – спросила я у этого новоявленного провидца. – Как он это сделает?
– Усыпит бдительность, добавит в общий котел отраву, а после приведет разбойников. Думаю, за такой улов уважение ему обеспечено.
Очень «умная» мысль! У разбойников мальчишка отрабатывал себе кусок хлеба. Я обещала ему место в племени, где всегда накормят, и возможность достойной и честной жизни. Он видел, как окончили жизнь его подельники, и себе такой судьбы не хотел.
Вид их трупов стал ему лучшим уроком, более действенным, чем тысяча нравоучений.
Но я понимала, почему Тхамул начал выражать свое недовольство. Ему претило видеть, что тот, кто недавно нас отравил, теперь спокойно ходит по лагерю, мелькая перед глазами. Только он не подумал о том, что это еще ребенок и жизнь ему выбора не предоставила. Ленни выживал как мог, никому не нужный, кроме разбойников.
С трудом сдержалась от резких слов.
