Автор
В Риналлии, где восемь братьев и сестер разделяют одну маму, каждое слово взаимных претензий становится частью бесконечного спора. Непосредственный голос матери заполняет каждый угол дома, заставляя детей скрываться или вступать в ставки на громкость звуков. Вместе с этим уникальным даром Риналлии приходит осознание собственного таланта - я, как и моя мама, способна заглушить любые голоса.
– Хотите посмотреть на Игенборг с высоты? Солнце еще не зашло, с башни открывается красивый вид.
– Да, с удовольствием.
Все что угодно, лишь бы не оставаться с ним наедине в беседке в сгущающихся сумерках.
– Тогда позвольте вас проводить. – Он встал и предложил мне руку, помогая подняться. Пожатие мужских пальцев было теплым и крепким.
«На будущее, айна, здесь не подают руку мужчине для помощи. Подобное можно расценить как жест благосклонности», – всплыли в памяти его слова. Но сейчас акиф сам предложил мне руку. Это расценивать как его благосклонность?!
Как и в прошлый раз, кончики пальцев жгло от его прикосновения, а я находилась в смятении.
Крутой подъем на высокую башню спокойствия не добавил. Бесконечные ступени спиралью уходили вверх. Одной рукой я придерживала юбку, чтобы не оступиться, а вторая лежала в ладони акифа, который меня страховал.
Меня разрывало от желания отказаться от прогулки и сбежать вниз или птицей взлететь вверх. Любой вариант, лишь бы не чувствовать пальцами его сухую, горячую кожу.
Ладонь у него была не изнеженная, а с огрубевшей кожей, показывающей, что он часто тренируется с оружием. У моего брата, Иррилия, несмотря на то, что он дипломат, тоже такие ладони. Он искусный воин и тренируется ежедневно. Но я никогда не волновалась от обычного пожатия рук. Сейчас же как будто горела на медленном огне, но ни на что не могла решиться.
Мы поднялись на самый верх. Ровная площадка с зубчатым парапетом, высотой мне по грудь. Четыре колонны поддерживали куполообразную крышу, словно парящую в воздухе. Я подошла к самому краю. В багряных лучах заходящего солнца весь город лежал как на ладони.
Я подняла взгляд к небу, и сердце пропустило удар от нахлынувших воспоминаний. Когда-то я вот так поднималась на мачту корабля Рейна и зависала между небом и морем, чувствуя себя свободной как птица. Казалось, весь мир у меня под ногами и я лечу.
– Был уверен, что вы оцените этот вид. Я часто прихожу сюда, когда нужно подумать.
Слова Зейда вернули в реальность, и я оглянулась на него.
– У вас такой взгляд…
Я вновь взглянула на город. Это не море. Рейн далеко, я здесь, а воспоминания вновь рвут душу. Глаза увлажнились от слез. Зачем он меня вернул? Почему? После нашего расставания я больше ни разу не чувствовала себя такой свободной. Лишь сейчас на мгновение вернулось это чувство, приправленное горечью воспоминаний.
Зейд взял меня за плечи, разворачивая к себе. Сопротивляться не было сил, и я взглянула на него через пелену слез.
