Автор
В Риналлии, где восемь братьев и сестер разделяют одну маму, каждое слово взаимных претензий становится частью бесконечного спора. Непосредственный голос матери заполняет каждый угол дома, заставляя детей скрываться или вступать в ставки на громкость звуков. Вместе с этим уникальным даром Риналлии приходит осознание собственного таланта - я, как и моя мама, способна заглушить любые голоса....
Несколько трав, что росли лишь здесь, заваренные в определенной пропорции, дарили ясность ума и бодрость на весь день.
Сардар не спеша пересказывал мне, как прошла еще одна ночь в Игенборге.
Хороший правитель должен знать, что происходит в его стране. Не только в столице, но и в самых глухих уголках.
– Волнения в западной части страны, – говорил Сардар. – Два поселения вступили в конфликт из-за того, что семейство одного богатого агаси украло женщину у бедного гончара.
Я стукнул пальцами по гладкой поверхности стола, спросил:
– Зачем? Кто такой?
– Агаси Азир, владелец двух придорожных таверн и торговец зерном.
– Она стала вдовой? – чуть приподнял я бровь.
Порой поступки жителей дальних селений отличались странностью. Неужели кто-то еще думает, что от меня можно скрыть даже мелочи?
– Они сделали все, чтобы она стала вдовой, – уклончиво ответил Сардар. – Но гончар выжил, его подобрали купцы, что возвращались с ярмарки.
– Жену вернуть, – приказал я, – гончара вылечить, с агаси Азира стребовать четверть всего зерна и месячный доход с одной таверны для пострадавшей семьи. Предупредить, что при повторном похищении он лишится половины имущества.
Сардар кивнул и сделал пометки в бумагах. Затем продолжил рассказывать. Он приходил всегда рано утром, во время завтрака – сообщить о происшествиях за ночь. Неприметный на вид, он возглавлял службу государственной безопасности.
Еще пара мелочей, а затем Сардар перешел к новостям столицы.
– Драки в тавернах, – листал он бумаги, – пара нападений на честных граждан, тут стража подоспела вовремя.
Еще час я слушал отчет, то и дело уточняя детали и отдавая приказания. Наконец Сардар поклонился и исчез за дверями.
Почти сразу возник один из стражей женской части дворца.
– Гадир, акира Хаяла хотела видеть вас.
– Скажи, что она может поговорить со мной в саду минут через двадцать.
Сад в это время года поражал цветами и ароматами.
Только теперь в саду не цвела абелия.
Это потом я испытал чувство сожаления за то, что не сдержался после отъезда Арджаны и велел срубить дерево. Но в тот момент пелена, смешавшая в себе ревность и ярость, затмила разум. Женщина, которой я открылся, предпочла другого.
