У Мухи прямо руки чесались позвонить парням, которые сидели на хвосте у Живчика, но ему как-то объяснили, что разговоры по сотовому прослушать легче легкого, они фиксируются автоматически и все до единого — с какого номера и на какой был звонок, когда, какая продолжительность разговора и даже из какого места. Поэтому он ждал и смотрел новости, удивляясь, как много в мире происходит чернухи и, самое главное, как это телевизионщикам удается ее раскапывать.
Показывали крушение самолета где-то в Америке, когда в дверь позвонили. От неожиданности он вздрогнул. Давно пора поменять этот звонок, рассчитанный на слабослышащих. Вот у Мамая хороший звонок — тихий, мелодию играет приятную.
Но эта привычная мысль мелькнула и тут же пропала, сменившись другой: кто это? Муха сейчас никого не ждал. Может, сосед? Дедок-пенсионер, живущий один, иногда заходил по какой-нибудь надобности. То пару яичек занять, то двадцадку до пенсии, а раз заявился с чекушкой и предложил отметить его день рождения. Дедок был безобидный, и Муха не отказывал в его пустяковых просьбах, про себя не без оснований рассчитывая, что в случае чего тот присмотрит за его квартирой и шепнет, если кто-то будет топтаться у его двери.
Прежде чем заглянуть в дверной глазок, Муха прижал к нему палец и убрал. Выстрела не последовало. Потом он посмотрел. Перед дверью стоял Леха, которого Мамай почти сразу прикрепил к нему в качестве помощника, телохранителя, ударной силы, соглядатая и прочее. Чего это он пришел? Ведь они расстались на этом самом месте всего полчаса назад. Леха сказал, что смотается по делам и вернется часиков в пять или шесть, поможет ужин сготовить. Может, случилось чего? Муха суетливо открыл дверной замок, стараясь унять дрожь в пальцах. Нехорошее предчувствие заставляло волноваться.
Сделав глубокий вдох, чтобы укоротить волнение, он потянул дверь на себя, и в этот момент та полетела на него со скоростью и силой паровоза, сбив его с ног. Муха ударился спиной о пол и у него перехватило дыхание, так что он даже рукой пошевелить не мог.
В коридор вломились двое. Один в прыжке перемахнул через него и проскочил в комнату. Второй навалился и жестко завернул руки за спину, поворачивая лицом к полу. Муха подумал, что это менты. Их повадка. Только брать его не за что, да еще так жестко. Чего это они взбеленились и не взяли его получасом раньше, на улице?
Все выяснилось через пару минут, когда его волоком притащили в комнату и бросили на диван. Сквозь плывущую перед глазами муть он увидел Живчика. Вон оно как повернулось… У него шевельнулась надежда на ребят, которые пасли Матвея. Ну одних он мог взять. Зато вторых — вряд ли. Ох, вряд ли! От этой мысли он улыбнулся.
— Чего лыбишься, Иваныч? — спросил Матвей.
— Тебя рад видеть.