Бизнесмен! Воротила подпольный. А ведь как стелил-то сначала! То жестко, то мягко, а все к себе в койку затягивал. Рыцарь, блин, печатного образа!
Пашкову хотелось ответить ему хлестко и зло, чтобы навсегда отшить этого старикашку. Чтобы тот летел отсюда вверх тормашками, бежал и не оглядывался. Он уже складывал слова в хлесткую фразу, когда увидел на дорожке перед собой мужскую фигуру. В первое мгновение он не обратил на идущего к ним человека внимания — мало ли тут людей ходит, которые уже на второй день кажутся знакомыми. А потом понял. Это был водитель, привозивший сюда несколько дней назад Матвея. Что он тут делает и где Матвей? Что такое? Что произошло? Новое действующее лицо совсем оттеснило Льва из сферы восприятия Пашкова. Он только механически кивал в ответ на слова, смысл которых до него не доходил, и исподлобья посматривал на приближающегося к нему человека, одновременно решая, как себя вести при встрече с ним. Поздороваться? Безразлично кивнуть как едва знакомому человеку? Или сделать вид, что видит его впервые и безразлично пройти мимо? Последнее казалось предпочтительнее.
Но выбирать ему не пришлось. Когда они с водителем (или кто он? телохранитель?) сблизились до двух шагов, тот притормозил и громко сказал:
— Здравствуйте, Виталий Никитович! А я вас ищу.
— Добрый день, — вынужден был остановиться Пашков. — Что случилось?
— Мне поговорить с вами нужно.
— Ну… Полчаса ничего, наверное, не решат. Если вы заняты, я могу подождать.
— Нет-нет, — заторопился Лев Яковлевич. — В принципе мы уже закончили. На сегодня. Подумайте над моими словами. В конце концов, то, о чем мы с вами говорили, всего лишь бизнес. И поверьте мне, даже в вашем возрасте нужно думать о старости. Она, как выясняется, всегда приходит раньше, чем ожидаешь.
Простившись общим и неглубоким поклоном, бригадир «негров» отправился дальше. Глядя на него сзади, было заметно, что он при ходьбе подволакивает одну ногу. Какой-нибудь артрит или подагра. Старческие болезни.
— Итак? — спросил Пашков после некоторой паузы, посмотрев на терпеливо ждущего водителя.
— Вы меня помните? — спросил тот. В его голосе отчетливо слышалось напряжение. Чего это он так волнуется? Автограф взять хочет, что ли? А вообще, на кой черт люди собирают автографы, если они, конечно, не на денежных документах?
— Да. Кажется. И что дальше?
— Я приезжал сюда. С Матвеем. С Сосниным. Меня зовут Борис. Фамилия Злоткин.
— Очень приятно. Он что-то просил мне передать?
Злоткин как-то странно на него посмотрел. Как будто не ему, а он задал вопрос и теперь с нетерпением ждет на него ответ.
— Долго жить, — наконец сказал он.
— В каком смысле? — нетерпеливо спросил Пашков и вдруг представил, как этот Борис достает из-за пазухи пистолет и стреляет ему в лицо.