Арлиса взмокла и напугана, каждый рывок волн означает битву за жизнь. В свете мгла и полуденное солнце создают непостижимое мерцание над головой и на поверхности воды. А рядом — еще одна громадная волна, готовая унести ее обратно к тьме глубин.
Еще за борт упадешь.
Не выдержав, я прыснула. Рядом с ним было так легко. И лежать, прижавшись к нему, оказалось неожиданно приятно.
– Ну так что? – спросил он.
– Что?
– Целовать будешь? Долги – они такие, если не отдавать, набегут проценты.
– Ну если только проценты… – притворно вздохнула я и приподнялась, рассматривая его лицо. – Подозреваю, что проценты у тебя драконьи.
– Хуже. Намного хуже. И с каждым мгновением твоего промедления…
– Ты невыносим! – засмеялась я и потянулась к нему, целуя улыбающиеся губы.
– Мало! – придирчиво заявил капитан, стоило мне отстраниться.
Наклонилась и подарила более долгий поцелуй.
– Все равно мало, – капризничал он. – Эх, всему тебя учи.
Не меняя положения, он зарылся рукой мне в волосы, притягивая к себе и даря глубокий поцелуй.
– М-м-м… – Я с трудом отстранилась. – А твои уроки дороги?
– Баснословно, – решил не скромничать Рейн.
– Мне придется залезть в долги?
– Ничего, мы что-нибудь придумаем. Допустим, за один мой поцелуй десять твоих.
– Что-о-о? – возмутилась я, упираясь в его грудь и привставая.
– Они дороги. Они очень дороги для меня, – примиряюще произнес Рейн, притягивая обратно к себе. – Один твой стоит сотни моих. И со своими долгами я готов хоть сейчас рассчитаться, – уже другим тоном и с укором закончил он, а потом перевернулся вместе со мной, заставив ойкнуть от неожиданности, и принялся осыпать меня поцелуями.
– Рейн! Пф-ф… Рейн!
Это же ураган какой-то! Я и смеялась, и задыхалась от такого напора.
– Я что-то не поняла твоей логики. То один твой стоит десяти моих, а то один мой сотни твоих, – улучив момент, заметила я.
– Все просто. Тебе же нужно приобретать опыт и тренироваться? Поэтому один мой и десять твоих. Но каждый твой поцелуй для меня бесценен, и за каждый я готов ответить сотней.
– Цены тебе не было бы на ниве дипломатии! – выдохнула я в восхищении от того, как он мастерски завернул речь и выкрутился.
– Я рад, что ты наконец оценила мои таланты, – довольно промурлыкал капитан.
И вновь уложил меня на себя. Как бы невзначай его руки нырнули мне под рубашку, поглаживая спину.
Как не отвлекаться, когда от горячих, немного мозолистых ладоней у меня мурашки побежали по коже.
– Ах! – вырвался судорожный вздох, когда большими пальцами Рейн задел грудь.
– Расстегни рубашку, – попросил он. – Хочу тебя увидеть.
Я смущенно замерла. Сделать это самой – чересчур, но капитан смотрел на меня выжидающе.
