Арлиса взмокла и напугана, каждый рывок волн означает битву за жизнь. В свете мгла и полуденное солнце создают непостижимое мерцание над головой и на поверхности воды. А рядом — еще одна громадная волна, готовая унести ее обратно к тьме глубин.
Приподняв лицо от постели, повернула голову, обнаружив, что Рейн уже смотрит на меня. Он все еще крепко держал меня за руку, но больше ничего не предпринимал. Пользуясь случаем, я принялась уже в открытую его разглядывать.
Надо же, раньше мне казалось, что красивее Дэриэна нет мужчины на свете, а вот встретила полную ему противоположность и должна признать, что Рейн ему ни в чем не уступает. Мне нравились его густые черные волосы, обветренная загорелая кожа, даже мелкие морщинки в уголках глаз цвета моря.
Вот только Дэриэн в силу своей магии сам как будто скован льдом: чувства под контролем, он всегда сдержан. Я была счастлива, когда мне удавалось вызвать у него живые эмоции, растопить этот лед и получить теплую улыбку, ласковый взгляд. Редкие и потому ценные моменты, которые я бережно хранила в сердце.
Рейн же, куда более живой, щедро делился своими эмоциями.
Долгое время я жила в таком окружении и отогрелась душой лишь на пиратском корабле. Где нет места манерам, громко смеются и цветисто ругаются, но при этом готовы в любой момент прикрыть друг другу спины. Да, грубые пираты стали мне милее избранного общества придворных. Потому что они настоящие, живые, не притворяются, а за внешней грубостью обнаруживаешь благородство, преданность, заботу.
– Если не хочешь, ничего не будет, – произнес Рейн, обеспокоенный моим долгим молчанием.
– Хочу.
Рейн отпустил мою ладонь, но я его удержала, сама переплетая наши пальцы:
– Хочу, чтобы все было.
Сказала легко, но сразу сжалась. Ничего не смогла поделать с охватившим напряжением. Просто не знала, чего ожидать, и стало немного страшно. У нас это самое уже было, но я-то тогда почти не соображала и запомнила смутно, урывками. Мне было хорошо.
