Арлиса взмокла и напугана, каждый рывок волн означает битву за жизнь. В свете мгла и полуденное солнце создают непостижимое мерцание над головой и на поверхности воды. А рядом — еще одна громадная волна, готовая унести ее обратно к тьме глубин.
Тут же подумалось, что мне он ничего не дарил. Кроме необходимых вещей, что купил перед отплытием с острова.
– Тебе понравился? Хочешь, я такой же куплю, – расщедрился Рейн, приобнимая меня.
– Не хочу, – вырвалась из объятий. – Пойду переоденусь, раз мы скоро отплываем.
Я как-то не думала особо одеваться для встречи с колдуньей, но теперь чувствовала настоятельную потребность прихорошиться. Не хотелось на ее фоне выглядеть нищенкой. Что-то подсказывало, что колдуньей окажется далеко не старая особа. Старухам такие подарки не дарят.
Скрывшись в каюте, достала весь свой нехитрый гардероб и осмотрела с неудовольствием. Самым красивым было платье, которое Рейн купил мне, когда мы ходили в банк и он изображал из себя торговца. Но, во‐первых, под него надо было надевать корсет, а во‐вторых, если в городе оно смотрелось уместно, то на диком острове нет. Да и капитан сегодня одет попроще, и мы с ним вместе смотреться не будем. А я хотела, чтобы сразу было видно некоторым, что мы пара.
Проще всего было выбрать белье.
Теперь-то я пожалела, что отказалась обновить гардероб, когда мне покупали платье, чтобы появиться в банке. А все навязанные манеры! Это же верх неприличия, если вещи покупает не родственник, а посторонний мужчина.
Что же делать? Выбрать брюки? Но они мешковатые. Да и татуировки на бедрах лучше показывать, подняв подол. Но они такие унылые! Я в них на селянку похожа. Не хотелось, чтобы меня приняли за служанку.
Дверь распахнулась, явив капитана.
– Арлиса, ты чего убежала? Что случилось? – заметил мое расстроенное лицо и вошел.
– Мне нечего надеть! – с тоской воскликнула я, выражая извечную женскую проблему.
– И только? – облегченно выдохнул он, улыбнувшись. – Я не понимаю, с чего ты вообще переодеваться надумала.
– А как мне татуировки показывать? – ткнула пальцем в штаны.
– Тогда платье. Да хоть это, – вытащил он серое.
– Оно убогое.
Рейн бросил на меня острый взгляд. Раньше я на одежду как-то не жаловалась и не привередничала.
