Арлиса взмокла и напугана, каждый рывок волн означает битву за жизнь. В свете мгла и полуденное солнце создают непостижимое мерцание над головой и на поверхности воды. А рядом — еще одна громадная волна, готовая унести ее обратно к тьме глубин.
Как жаль, что нельзя выпускать магию! У себя дома заморозил бы мерзавца еще до того, как тот проник в комнату. При желании мог бы заморозить всю эту вонючую гостиницу, по недоразумению считающуюся лучшей. И всю улицу. И весь вшивый портовый городок. Сила внутри ворочалась, требуя свободы, недовольная, что ее заперли. Хотелось пустить кровь тому, кто имел глупость забраться сюда, сбросить накопившееся раздражение в рукопашной схватке.
Услышав шорох, приготовился. Поняв, что цель не я, а мои вещи, приподнялся на локте.
– Стоять! – приказал властно.
Она застыла так, точно я припечатал ее заклинанием. Юная еще. Лицо по-детски невинно. Глаза испуганно расширены.
– В-в-вы с-с-сами сказали не беспокоить, гос-с-сподин.
– Тогда какого нарра ты зашла? – тихо поинтересовался я, не желая сильнее пугать девчонку.
Но я точно помнил, что закрывал дверь. И что хозяин двора клялся всеми местными божками, что его заведение самое безопасное.
– Я… тут… завтрак.
Это я и так понял, увидев поднос. Вот только она не ушла после того, как поставила его на стол.
– Стой, – повторил тихий приказ и встал с постели. В комнате, несмотря на раннее утро, было душно и жарко. Я поморщился и чуть понизил температуру вокруг, иначе можно получить тепловой удар.
– Что тут у нас?
Я осмотрел принесенный служанкой поднос: каша, хлеб, травяной напиток. Ничего подозрительного. Перевел взгляд на девчонку.
– Карманы, – приказал резко.
– Господин!
– Я не повторяю дважды.
Итогом осмотра стали две мелкие серебряные монеты.
– И это все? – приподнял я бровь, подкидывая монеты на ладони.
– Простите, господин! – сразу и в голос заревела служанка, трогательно прижимая стиснутые руки к груди. – Я… простите!
Молча выслушал причитания девчонки про бедность и младших братьев. Мне это неинтересно. Как и неинтересно ее убивать. Она же, воодушевленная тем, что не перебивают и не ругают, посвящала меня в подробности своей нелегкой жизни.
Я не злился на нее. В нашем мире крадут все, просто масштабы разные.
