Арлиса взмокла и напугана, каждый рывок волн означает битву за жизнь. В свете мгла и полуденное солнце создают непостижимое мерцание над головой и на поверхности воды. А рядом — еще одна громадная волна, готовая унести ее обратно к тьме глубин.
Но пьяная женщина – не предел мечтаний. Несмотря ни на что. Потому мне пока оставалось скрипеть зубами и надеяться, что Арлиса хоть немного придет в себя. Интересно, сколько она выпила?
Надежды рассыпались прахом – стоило сгрузить ее на кровать, как она погрозила мне кулаком, а потом расслабленно вытянулась и отключилась, обняв подушку.
– Арлиса! – Я присел на постель и потормошил ее за плечо. Но ответом было ровное дыхание. От нее настолько несло настойкой и табачным дымом, что я подошел к окну и распахнул его настежь, чтобы проветрить.
В дверь поскребли. Служанка принесла поздний ужин и шепотом сказала, что сейчас наносят воды. Зря боялась нарушить сон Арлисы. Ее сейчас и землетрясение не разбудит.
– Ведра теплой и ведра ледяной будет достаточно, – сказал я. Ванну принимать некогда. Поем, ополоснусь, и можно выдвигаться. А ледяная нужна, чтобы унять жар в чреслах, разбуженный присутствием рыжей ведьмочки.
Девчонка сбивала с толку и преподносила массу сюрпризов. То, что она из благородных, все же не вызывало сомнений.
Арлиса же имела удивительную способность везде становиться своей. Растворялась в той среде, куда попадала. Когда встретил впервые – видел перед собой гордую аристократку. После побега ее было не отличить от обычной крестьянки, лишь природная утонченная красота говорила о породе.
А еще ее магия и странные татуировки на теле. Кто же ты, девочка?..
Предмет моих беспокойных мыслей беззаботно дрых. Мне все меньше хотелось куда-то выдвигаться. Было огромное искушение лечь с ней рядом, прижав к себе, но воспитательный момент для команды не стоило отменять. Пусть прочувствуют мое недовольство.
И что-то подсказывало: проснувшись, девушка не сильно обрадуется нашему соседству на кровати. Наверняка закатит скандал. И пусть кричит лучше на корабле, чем на постоялом дворе. Еще репутацию хорошего любовника мне испортит…
Но в одном эта бессовестная зараза сыграла мне на руку: ее молокосос-защитник не будет путаться у меня под ногами. Я вчера при всех назвал ее своей женщиной, а она и ухом не повела, а вот он изменился в лице и сделал выводы.
