В темном и напуганном доме доносятся голоса, а Наташка сомневается в безопасности выйти. Опорачиваясь на старое кресло, героиня решительно встает, заставляя подругу прокомментировать опасность свирепым фырком и предостережением о бабке Соне.
Я думала о том, как раскрутить дело грибной замши, о чём думала мама Фрэнка, я не знала, а Джек вообще молчаливый парень.
— Госпожа, я уж стала волноваться, — воскликнула Молли, обрадованно, всплеснув руками, — на улице стемнело, а вас нет.
— Всё в порядке, это мама Фрэнка, мадам Лесса, проводи её к нему в комнату.
— Конечно, ваша светлость, — кивнула девушка, обращаясь к женщине, — Мадам Лесса, пройдёмте, его покои наверху.
— Наверху? — удивлённо переспросила женщина, украдкой взглянув на меня.
— Я прикажу Берте подать вам ужин в комнату, думаю, вам захочется побыть с сыном наедине.
— Спасибо, — поблагодарила мадам Лесса, устремившись следом за Молли.
— Ронда, мсье Кейну ужин отнесли? — спросила, ворвавшись на кухню.
— Так, он уехал, — пробормотала Ронда, с недоумением на меня взглянув, — как только вы покинули особняк, они сразу за вами.
— Хм… ну ладно, он мужчина взрослый. Нам же лучше, — наиграно весело усмехнувшись, почувствовала странную пустоту и обиду, мысленно проговорила: «Мог бы и попрощаться».
— Он письмо оставил, я в вашей комнате на столик его положила, — добавила Ронда, — ужин в покои подать?
— Да, — коротко ответила, отправившись наверх и как я не старалась не спешить, всё равно в коридоре не осознанно ускорила шаг.
Это было не письмо, а коротенькая записка, в которой мсье Кейн благодарит за оказанное гостеприимство, и сожалеет, что не смог лично попрощаться, так как в столице появились срочные дела, не терпящие отлагательств.
— Зато теперь нет раздражающих меня личностей и можно заняться работой, — вполголоса проговорила, будто уговаривая саму себя, я забралась на кровать и прикрыла глаза, пробормотала, — немного полежу, а после к Берте схожу.
— Ваша светлость, ужин, — объявила Ронда, степенно вплывая в мою комнату, — утром, как вы уехали констебли прибыли, они хотели поговорить с вами.
— Констебли? — подорвалась я, сердце бешено заколотилось в груди от странного предчувствия, — они что-то говорили? Простили передать? Приедут ещё?
— Нет, — растерялась от потока вопросов Ронда, — мсье Кейн спустился как раз в холл и увёл констеблей в столовую, уж о чём они там говорили, не ведаю, но скоро они уехали.
— Все вместе?
— Нет, констебли, а мсье Кейн и мсье Стин чуть позже, — ответила женщина, чуть помедлив добавила, — они страшные такие, госпожа.
— Кто?
— Так, констебли. Смотрели так и щурились недобро, — прошептала Ронда, обеспокоенно оглядываясь.
