В темном и напуганном доме доносятся голоса, а Наташка сомневается в безопасности выйти. Опорачиваясь на старое кресло, героиня решительно встает, заставляя подругу прокомментировать опасность свирепым фырком и предостережением о бабке Соне.
— А оно чем тебе помешало, — с усмешкой спросил братец, отогнув от моего лица, ветку, которая точно намеревалась мне выколоть глаз.
— Не нравится, — на ходу бросила, даже не взглянув на удивительно похожую берёзу, с которой я ещё вчера свалилась. «Вчера… а по ощущениям не меньше недели прошло» — мысленно застонала, чувствуя, что нога окончательно разболелась, а ужасно узкие туфельки сдавили ступню.
— Ты хромаешь, — заметил Фрэнки, вдруг подхватив меня на руки, — я донесу до гостиной.
— Надорвёшься, — предупредила несносного братца, который притворился, будто меня не услышал.
— Госпожа! Что с вами? — обеспокоенно воскликнула Молли, рванув к нам, увидев наше появление.
— Всё в порядке, нога разболелась, — успокоила встревоженную девушку, ехидно добавив, — и Фрэнк был так любезен, что решил надорваться.
— Угу, ведь в твоей госпоже не меньше двухсот килограмм, — съязвил братец, усадив меня на стул, притворно выдохнул и утёр невидимый пот со лба, — еле дотащил.
— Нюню, — многообещающе промычала, прищурив глаза. Я всегда мечтала о брате, с которым вот так можно было спорить, подкалывать друг друга, но в то же время безоглядно любить и заботится. Наверное, поэтому моя подруга Наташка такая язва. «Наташка… как она там» — взгрустнулось мне, вспомнив о близком и родном мне человеке. И лишь усилием воли я прогнала видения дождливой и холодной ночи, той самой, которая странным образом перенесла мою душу сюда.
— Фрэнк? А почему дом ведьмы? — спросила, озадаченная таким совпадением. Берёза, шляпка трутовика на котором я поскользнулась, ведьма ещё эта.
— Да ну, сказки это, болтают разное, — отмахнулся мужчина, принимая у Джека мешок с чем-то тяжёлым. Я же всё ещё продолжала сидеть на табурете, с задранной ногой на втором, и наблюдала за приятной суетой в доме.
— Не сказки, — сердито заявила Ронда, выглянув из кухни, тут же испуганно вздрогнув, — ох… простите, госпожа.
— Рассказывай, — благодарно улыбнулась женщине, которая умудрилась где-то раздобыть чайник, ароматной травы, красивую кружку и подать мне в ней горячий отвар.
— Многое, конечно, болтают, но мне ещё бабка моя рассказывала, что граф дом этот построил для своей молодой и любимой супруги и души в ней не чаял. И жили они хорошо, сильно любили друг друга, да только не старела она.
