— А когда она инстинктивно попыталась отодвинуться, положил руки ей на плечи, продолжая настаивать: — Пожалуйста. Мне не нравится, как ты выглядишь сегодня. Бледная, нервная… и пьяная, — закончил он.
Нина взяла вилку и даже заставила себя проглотить немного салата. Украдкой наблюдала за Шохиным, который обошёл стол и сел напротив.
— Расскажи мне о девочке.
Это странно и отстранённо прозвучало: девочка, но спорить Нина не стала. Одно то, что он спрашивал, интересовался, для неё много значило.
— Ей шесть лет. Я забеременела вскоре после травмы, совершенно неожиданно. Наверное, если бы не беременность, смогла бы вернуться, но… Я сейчас скажу тебе то, чего никогда никому не говорила: когда я узнала про беременность, я почувствовала невероятное облегчение. Это значило, что на танцпол я не вернусь, ещё какое-то время, хотя, сейчас я уже понимаю, что это было роковое решение для моей карьеры, и это понимали все вокруг, кроме меня. Я же была уверена, что ничего страшного не случится, если я пропущу год, восстановлюсь окончательно за это время. Мне едва исполнилось двадцать, когда она родилась, — Нина развела руками, — и всё оказалось, куда проблематичнее, чем я предполагала. У Пашки уже была другая партнёрша, с которой тоже не всё ладилось. К тому же, нужно было как-то зарабатывать, он танцевал в клубах ночами, он сократил количество репетиций, в итоге их пара вылетела из всех конкурсов, а виновата была я. — Встретила Костин взгляд, и поторопилась объяснить: — Я на самом деле виновата, это не просто его или мои слова. Я решила родить ребёнка, что при нашей профессии судьбоносное решение. Танцовщицы в двадцать лет редко рожают, понимают, чем им это грозит.
— Ты жалеешь? — удивился он, а Нина взглянула ошарашено.
— Нет, ты что. Мне жалко не себя, я жалею о том, что не подумала о карьере мужа. Я ведь должна была это сделать? А я просто испугалась. Трудностей, боли, бешеного темпа, от которого устала за многие годы. Мы ведь работали, как сумасшедшие. Мы не учились, не отдыхали, мы репетировали. Жили будущим, Пашкиными идеями и мечтами. А когда я сломала ногу, он начал на меня давить, и беременность стала спасением. Для меня, по крайней мере. Но после родов выяснилось, что, во-первых, меня особо никто не ждёт, потому что в последние месяцы мой муж потратил много сил на новую партнёршу, на новую программу, а со мной пришлось бы начинать всё сначала, ждать, когда я войду в прежнюю форму; а во-вторых, выяснилось, что без бабушек и дедушек сложновато, особенно, когда не хватает денег на подгузники, что уж тут говорить про няню.
— Когда стало понятно, что она… не такая, как все?"
"— Довольно рано. Заметили, что она не говорит, не идёт на контакт. Каждый раз, когда Арину брал на руки незнакомый ей человек, у неё случалась истерика.