Автор
Солнце заливало крыльцо родительской дачи, и улыбка на лице Екатерины сверкала как весеннее золотое пятно. Вовка, старший брат, стоял рядом с шашлыками, время от времени громко выкрикивая приказы детям для того, чтобы не перебить соседей. Однако его беспокойство за безопасность всего посёлка подчеркивалось нежностью и юмором в каждом слове — он был всегда готов помочь, даже если это означало немного повышать голос....
Она и не стала, поблагодарила за ответные пожелания и оставила их договариваться, про себя гневаясь из-за того, что от Татьяны никуда не деться. Они время от времени сталкивались в ресторанах, в магазинах, однажды даже оказались в соседних креслах в салоне красоты, но никогда до сегодняшнего дня не разговаривали. Гордо отворачивались, предпочитая игнорировать друг друга, но Нина подозревала, что злость в Смирновой кипит и не затихает. Вряд ли она Шохину простит то, как цинично тот ее бросил и на кого променял, но ссориться с ним тоже опасалась, и даже наоборот, продолжала радушно улыбаться при встречах, то ли притворяясь, то ли что-то выгадывая.
Как назло, позже столкнулись в туалетной комнате. Были не одни, поэтому лишь взгляды пересеклись, после чего Нина отвернулась к зеркалу, пристально разглядывая свое лицо, стараясь понять, нужно ли подправить макияж, а когда, спустя несколько минут, Смирнова оказалась рядом, отодвинулась от нее.
Казалось, что Татьяна намеренно ловит ее взгляд в отражении зеркала. В конце концов, Нина не выдержала и коротко поинтересовалась:
— Что?
— Ты всерьез думаешь, что станешь госпожой Шохиной?
Нина плечами пожала.
— Не знаю, посмотрим.
— Он не женится на тебе.
— И на тебе не женится. Так что ты зря ядом исходишь.
— Половина мужиков в зале знают кто ты.
Нина усилием воли заставила себя не поддаваться на провокацию.
— А кто я? — спокойно произнесла она. — Танцовщица. И все они приходили посмотреть на меня.
Но ты ведь журналистка, ты все можешь узнать и любого разговорить, вот и спроси у этой половины: кто из них видел меня раздетой? Никто, кроме Кости. А остальные дарили цветы, вставали на колени и целовали руки. А вот со сколькими ты переспала из этой половины — большой вопрос.
Татьяна все же презрительно фыркнула, остановив взгляд на своем отражении.
— Как не назови, а стриптизерша."
"— Ну, так назови, что тебя останавливает? И мы вместе посмотрим на Костину реакцию. А тебя ведь это и беспокоит, да? Покоя не дает, что он со мной и что ему хорошо. — Усмехнулась, направилась к двери, но потом обернулась. — А знаешь, что я думала о тебе эти два месяца?
Смирнова тоже к ней повернулась, посмотрела в ожидании, даже вздернула заинтересованно идеально выщипанную бровь.
