Автор
Солнце заливало крыльцо родительской дачи, и улыбка на лице Екатерины сверкала как весеннее золотое пятно. Вовка, старший брат, стоял рядом с шашлыками, время от времени громко выкрикивая приказы детям для того, чтобы не перебить соседей. Однако его беспокойство за безопасность всего посёлка подчеркивалось нежностью и юмором в каждом слове — он был всегда готов помочь, даже если это означало немного повышать голос....
— Ты говоришь это, потому что до сих пор злишься?
— Нет. Потому что со вчерашнего дня ничего не изменилось.
Он брови вздёрнул, удивлённый.
— Да?
Нина окинула взглядом его кухню.
— Почти ничего.
Костя остановил взгляд на девочке. Ариша допила чай и отряхнула ладошки от крошек. Нина, заметив его взгляд, обратилась к дочке: — Вымой руки и переоденься. Сама справишься? — А когда дочка со стула слезла, добавила: — Я положила на твою постель одежду, надень то, что я приготовила.
Когда остались одни, Нина замолчала.
— Ты позволишь мне решать твои проблемы или у тебя другие планы на жизнь?
Нина упрямо смотрела в чашку, боясь поднять на него глаза.
— Нет у меня никаких планов. Вообще, ни одного паршивого планчика.
— А я?
— А ты… Ты встречаешься с этой… Смирновой.
Он улыбнулся.
— Не встречаюсь, я с ней сплю. — Нина подняла на него глаза, и Костя поспешил исправиться: — Спал.
— А я? — в тон ему спросила Нина.
— А ты… Ты жутко упрямая, и ты меня никогда не слушаешь.
— Тебе так только кажется.
— Да?
— Просто я не поспеваю за всеми твоими… правильными мыслями.
Шохин на стол навалился, вглядываясь в её лицо.
— Нина, ты же знаешь, что ты мне нравишься. Нравишься настолько, что мне не всё равно. И если я в ответ на это жду чего-то, что тебя не устраивает…
— Костя, меня всё устраивает. И я знаю, что тебе не всё равно. Но я не чувствую… уверенности, понимаешь? Я не знаю, что будет завтра, и меня это пугает.
— А как?
— Как между тобой и… — Она поискала нужное слово, но кроме известного обоим факта, ничего на ум не приходило: — Стриптизёршей. И дело не в том, что я этого стыжусь, а в том, что в этом нет стабильности.
— Вчера ты сказала, что любишь меня.
Нина смущённо кашлянула, потом поднялась и принялась убирать со стола грязные тарелки.
— Знаешь, говорить об этом при свете дня намного труднее, чем ночью.
— Почему?
— Потому что я вижу выражение твоих глаз.
— И что в них?
— Как обычно: желание меня поиметь.
Шохин рассмеялся.
— Зачем так грубо?
— Но разве я не права? — Она рискнула взглянуть на него и даже улыбнуться. — Хотя, я имела в виду нечто другое. — Нина вздохнула и вернулась за стол. — Я танцую, потому что я ничего другого делать не умею. И я понимаю, что для тебя этого мало, ты другой. И ты в этом похож на моего отца.
