Автор
Солнце заливало крыльцо родительской дачи, и улыбка на лице Екатерины сверкала как весеннее золотое пятно. Вовка, старший брат, стоял рядом с шашлыками, время от времени громко выкрикивая приказы детям для того, чтобы не перебить соседей. Однако его беспокойство за безопасность всего посёлка подчеркивалось нежностью и юмором в каждом слове — он был всегда готов помочь, даже если это означало немного повышать голос....
"
"— Надо было обязательно ехать в такую погоду, — все от того же облегчения заворчала Нина, глядя на Шохина, одетого не в привычный для него костюм, а в джинсы и свитер толстой вязки.
Он как раз свитер снял, оставшись в одной футболке, подошел к Арине и пощекотал ее под подбородком.
— Орешек, как дела?
Арина выдержала паузу, потом тихо сказала:
— Гриша берет у меня карандаши.
— Да? Воспитывай его тогда. Не позволяй руководить.
— Ариш, убирай альбом и мой руки. Давайте ужинать. — Нина сама сдвинула карандаши в сторону, поторапливая дочку.
— Ну, ты чего?
— Волновалась. Ты мне целый день не звонил.
— Я думал, ты обрадуешься.
— Я радовалась, — поддерживая его игривый тон, сказала она, — а через два часа заволновалась.
Костя рассмеялся, поставил бутылку на полку холодильника и повернулся к Нине.
— Я такой надоеда?
Она пригладила его растрепавшиеся волосы.
— Я люблю тебя, надоеда. И волнуюсь.
Костя залихватски улыбнулся, быстро ее поцеловал, и как бы второпях сказал:
— И я тебя. Давай ужинать? Умру сейчас. — Вышел из кухни, и Нина услышала его голос: — Ребенок, иди за стол!
Если честно, захотелось догнать его и ущипнуть или пнуть, по лодыжке, например.
Но не этим вечером. Сегодня она его холит и лелеет, напереживавшись.
— Вкусно? — Она придвинула к нему тарелочку со сметаной, наблюдая, как Шохин ест голубцы.
Каждый раз, как кормила его, ловила себя на мысли, что млеет от этой картины: Константин Шохин в домашней одежде, за одним столом с ней, ест то, что она приготовила. А если уж с аппетитом, то у нее на душе всякий раз стремительно теплеет.
— Вкусно.
