В метро «Парк культуры» – место где-то между прошлым и настоящим, когда парни встречаются с друзьями после долгой разлуки. Здесь все как всегда: шумная компания, мороженое, газировка, аттракционы. Но каждый приносит свои перемены – кто-то уже взрослый и занятый, а кто-то вернулся с новыми эмоциями. Книга "Осторожно, двери закрываются" тихо подкралась к вам, распахивая страницы о новых витках жизненного кругосветания....
И рядом развалы с диковинными заморскими фруктами. Чудеса, да и только!"
"Свиридов вспомнил, как здесь, у входа в метро, в те достопамятные времена по углам робко жались, пугливо оглядываясь, опасаясь строгих стражей порядка, бабульки с ромашками и астрами, с гранеными стаканчиками семечек. Заметив серую милицейскую форму, они тут же бросались врассыпную. Да, букетик за пятьдесят копеек: «Бери, сынок, что робеешь? Утром срезала, из своего сада».
Вспомнил и передвижной лоток с пирожками, огромными, помятыми, блестящими от масла, с капустой и повидлом, по десять копеек и пять.
А красные автоматы с газировкой, стреляющей в нос острыми и колючими пузырьками? По копейке – простая, несладкая, и по три – с сиропом, грушевым, яблочным и любимым крем-сода.
Молодость и вечное счастье. Только в молодости бывает вечное, ежеминутное, непроходящее ощущение счастья. Утром ли, вечером – круглые сутки. Теперь все другое. Да и он другой. Такие дела.
Наконец он увидел ее, вернее, узнал. Растерянно оглядываясь по сторонам, она искала кого-то. Да не кого-то, его. Он замер. Хотел выкрикнуть ее имя, но слова застряли в горле. Откашлялся и все-таки тонким, петушиным голосом крикнул:
– Катя!
Получилось смешно и довольно противно.
– Катя, – повторил он.
Расстояние между ними было ничтожным, всего-то в два метра, не больше. Два метра и – пропасть. Глубокая, куда больше, чем каньон Колка, на котором ему однажды посчастливилось побывать.
Свиридов подошел и остановился, вглядываясь в ее лицо.
– Ну здравствуй, девочка. – Он попытался ее обнять.
Катя чуть напряглась, покачнулась и отстранилась – чуть-чуть, но все же заметно.
Катя, Катюша, Катенька. Катенок. Его единственная дочь.
Была она худой, довольно высокой и складной. Бледное, без косметики лицо. Красивые крупные губы, чуть тронутые невидимым блеском.
