Воспитанник детского дома и рядовой армии Говорков Савелий Кузьмич становится спецназовцем. В Афганистане он берет на себя опаснейшие задания, получая множество ранений. Но вера в справедливость и убеждение в том, что его усилия необходимы — эти ценности приносят герою не только страдания, но и славу, когда он становится Островом Бешеного — символом бесстрашия и непоколебимой правоты.
— Грешен, батюшка, грешен! Каюсь в том! Ну, рассказывай, как прошел арест?
— Так вы еще ничего не знаете?
— Откуда? Я же только что из аэропорта!
— Судя по всему, Ведерников смылся и наверняка сейчас где-нибудь за границей логи парит… — недовольно сообщил Андрей. — Кстати, нашелся и Седой.
— Тот самый, что тебя закодировал?
— Ну!
— Вот как? И что говорит?
— А ничего не говорит! — Воронов встал с кресла и раздраженно сделал несколько шагов по кабинету. — Седого нашли мертвым в Нескучном саду. Нисколько не удивлюсь тому, что его убрал сам Ведерников, избавляясь от опасного свидетеля.
— Да, недооценили мы его, недооценили! — виновато покачал головой Богомолов.
— А теперь ищи ветра в поле…"
"— Да и бог с ним! Не переживай! — отмахнулся генерал и с восторгом воскликнул: — Ты подумай, брат Воронов, какой подарок ты сделал своей стране! Благодаря тебе мы выловили столько зубастых акул, о существовании которых и не догадывались. Это же были мины замедленного действия. Черт знает, сколько они еще могли бед натворить. А ты переживаешь за одну спрыгнувшую вошь. Запомни: Бог шельму метит! Найдет и он свой конец! Так что не переживай. Плюнь и забудь… до поры, — договорив, Богомолов почему-то погрустнел, и его взгляд замер.
— Константин Иванович, у меня такое впечатление, что у вас в глазах не только усталость, но и что-то еще, — заботливо проговорил Воронов.
— С чего ты взял? — недовольно буркнул Богомолов.
— Я что, ошибаюсь?
— Нет, не ошибаешься, майор. — Генерал с грустью пожевал губами, помолчал немного, потом тихо сказал: — Думаю, что скоро у тебя будет другой начальник…
— Вы что, заболели? — встревожился Андрей.
— Нет, не заболел… пока… Просто я считаю, что пора уступать место молодым…
Выйдя из здания ФСБ, Воронов сел в свой «жигуль» и медленно тронулся с места. Действовал он автоматически, нисколько не задумываясь о том, что делают его руки: мысли сейчас были заняты Богомоловым. Они столько лет проработали вместе, что неожиданное известие о его уходе из органов застало майора врасплох. Конечно, Андрей понимал, что Константин Иванович в таком почтенном возрасте, когда другие уже давно находятся на пенсии, но Богомолов относился к тем людям, которых трудно представить обыкновенными пенсионерами. Воронов твердо был уверен, что любой сотрудник ФСБ, кто хотя бы раз сталкивался с Богомоловым, навсегда сохранит к нему уважение и всегда будет обращаться к нему за советом.
