Воспитанник детского дома и рядовой армии Говорков Савелий Кузьмич становится спецназовцем. В Афганистане он берет на себя опаснейшие задания, получая множество ранений. Но вера в справедливость и убеждение в том, что его усилия необходимы — эти ценности приносят герою не только страдания, но и славу, когда он становится Островом Бешеного — символом бесстрашия и непоколебимой правоты....
Несмотря на то что кондиционеров не было видно, внутри действительно было прохладно. Словно отвечая на возможный вопрос, хозяин заметил:
— Этот дом, построенный еще отцом моего отца сто с лишним лет назад, сооружен с использованием специальных морских водорослей, которые не только не гниют, но и держат прохладу внутри дома… Присаживайтесь вот здесь, — указал он на кресло возле невысокого столика. — Хотите что-нибудь выпить?
— Сока какого-нибудь.»
— Киламбе сказал не — попить, а выпить! — досадливо поморщился старик.
— А что есть? — растерялся Савелий, не зная чего попросить, чтобы не обидеть хозяина: вдруг попросит того, чего нет.
— Если хочешь совета Киламбе, сынок, то выпей «кокосовки» его собственного приготовления! — Хозяин удовлетворенно улыбнулся. — Куда до нее твоему виски? Выпьешь, ничем не запивая, и еще попросишь…
— Я согласен! — с вызовом произнес Савелий.
— Вот и хорошо! Киламбе и не сомневался нисколько… — Старик пожал плечами и пробурчал себе под нос, словно разговаривая сам с собой: — После такой рекламы только дурак не захочет попробовать «кокосовки» Киламбе!
Он открыл дверцу холодильника, извлек оттуда внушительных размеров бутыль в оплетке из тростника и водрузил ее на столик перед гостем.
— Это чтобы запивать второй или третий стаканчик… если, конечно, захочется, — пояснил старик, показывая на наполненные белесоватой жидкостью плоды.
Все его движения были медленными, расчетливыми, даже грациозными, выверенными памятью не одного десятка поколений предков. Чем-то этот старик напомнил Савелию его тибетского Учителя. Киламбе открыл бутыль, медленно наполнил стаканчики, поставил бутыль на место, тщательно заткнул пробку и взял в руки стакан.
— Ну, что? Как говорят русские: будем! — Хозяин лихо чокнулся с Савелием и быстро, едва ли не залпом, опрокинул жидкость в рот, после чего крякнул и занижал рукавом: ну ни дать ни взять, русский мужик!
Никак не среагировав, Савелий поднес стакан ко рту, и его губы тут же обожгло. Градусов семьдесят, если не больше! Настоящий самогон! Правда, запах более приятный. Старик внимательно наблюдал за гостем, явно его испытывая.
