Воспитанник детского дома и рядовой армии Говорков Савелий Кузьмич становится спецназовцем. В Афганистане он берет на себя опаснейшие задания, получая множество ранений. Но вера в справедливость и убеждение в том, что его усилия необходимы — эти ценности приносят герою не только страдания, но и славу, когда он становится Островом Бешеного — символом бесстрашия и непоколебимой правоты....
Можно было подумать, что он осмысливает свое знакомство с морскими свинками.
— Понимаю ваше нетерпение и недоумение, Савелий Кузьмич. Ваша деятельная натура восстает против необычного для вас положения, в котором вы оказались волею судеб. Я обещаю вам откровенно ответить на все ваши вопросы, только немного погодя. Не скрою, я давно искал встречи с вами именно в такой спокойной обстановке, но как-то все не получалось. Дело в том, что я о вас знаю очень много, а вы обо мне практически ничего. И потому, с вашего позволения, я начну с того, что кое-что расскажу о себе.
Именно такого поворота событий Савелий и дожидался и потому сказал:
— Я весь внимание.
— Начнем, как это полагается у вас в России, со смысла жизни. Ведь она, эта человеческая жизнь, мой дорогой Савелий Кузьмич, штука довольно скучная.
— Ну это у кого как, — не согласился Савелий.
— Соглашусь, что ваша поинтереснее многих, но увы, только на поверхности. И я через минуту вам это докажу. Вы наверняка согласны с тем, что заниматься бизнесом, каждый день делать деньги невыносимо скучно и утомительно?
— На все сто процентов согласен! — произнес Савелий.
— А всю жизнь учить каких-нибудь оболтусов — не важно, в Гарварде, Оксфорде или МГУ — разве не тоска смертная? Или лечить больных? Или ловить преступников? Каждый день одно и то же, каждый день одно и то же, бр-р. — Он даже передернул плечами,
— А где же выход? — с любопытством спросил Савелий: такой поворот разговора начал его занимать.
— Выход? — переспросил Широши. — Выхода нет.
— А почему вы не стали актером? — не без иронии поинтересовался Савелий.
— А я был актером, и не один год, — вполне серьезно ответил Широши, — говорили, неплохо получалось. Публика рукоплескала. Я мог бы стать мировой знаменитостью.
— А что помешало?
— Да мой собственный дурацкий характер. Я, поверьте, Савелий Кузьмич, человек непубличный. А актерская профессия при всей своей для меня притягательности требует постоянного присутствия на людях: интервью, фотографии, автографы, шум, гам, какие-то светские мероприятия, тусовки, — а я этого страсть как не люблю.
— И поэтому вы забросили сцену? У вас, верно, отсутствует честолюбие? — предположил Савелий.
