Воспитанник детского дома и рядовой армии Говорков Савелий Кузьмич становится спецназовцем. В Афганистане он берет на себя опаснейшие задания, получая множество ранений. Но вера в справедливость и убеждение в том, что его усилия необходимы — эти ценности приносят герою не только страдания, но и славу, когда он становится Островом Бешеного — символом бесстрашия и непоколебимой правоты....
Она мертво ткнулась носом в пол и замерла.
Донатас торопливо натянул на себя брюки, затем наклонился над Окоталь и пощупал ее пульс.
— Сама окочурилась? Вот и хорошо: не люблю убивать тех женщин, которых трахнул… Всегда после этого плохо себя чувствую… Прощай, милая! — Он наклонился, смачно чмокнул ее в чернокожую ягодицу, подошел к двери, прислушался и поспешил покинуть чужой номер…
Уже поднимаясь по лестнице, Донатас вспомнил про записку и сунул руку в карман: там ее не оказалось.
— Черт, видно в номере осталась! — Он едва не бросился назад, но вдруг усмехнулся и сам себе сказал: — Чего ты дергаешься, Дон? Послание достанется тому, кому оно и было адресовано! Ты-то здесь при чем? — он рассмеялся, но тут же резко оборвал смех, услышав, как кто-то поднимается по лестнице, и осторожно выглянул из-за перил.
Не успел он завернуть за угол, как ему навстречу вышли Тим Рот с Дереком.
— Тебя где черт носит? Я же тебе сказал: быстрее! — пробурчал Тим Рот.
— Пришлось повозиться: упрямая оказалась! — Донатас довольно фыркнул и рассказал о случившемся.
— И что?
— Ничего она не знает: так, подрабатывала, выполняя его мелкие поручения… А сам он — настоящий лох!
— Точно, пентюх, — подхватил Дерек. — Я ему про баб намекаю, а он мне — «жену люблю»! Представляете? Ха! И чего вы зациклились на нем, шеф?
— Следы замел? — не обращая на него внимания, спросил Тим Рот у Донатаса.
— А зачем? — Донатас самодовольно ощерился. — Я ее не убивал: сама окочурилась, как говорится, от избытка чувств. В полицию этот де Сильва не сунется: чем он докажет, что она откинула копыта не с его помощью? Так что увидите, девку найдут где-нибудь далеко от отеля…
— Ну, смотри, Дон, — угрожающе бросил Тим Рот. — По самому острию ходишь!
— Все в порядке, шеф! — успокаивающе поднял руку тот.
— Ладно, поспешим, а то старик возьмет и уйдет, — высказал опасение Десятый член Великого Магистрата, когда они вышли из отеля.
— Не уйдет, деньги все любят…
Войдя в номер, Савелий увидел лежащее на полу истерзанное голое тело девушки. Несмотря на то что лица не было видно, Савелий без труда догадался, чье это тело.
— Господи, неужели опоздал? — простонал Савелий, склонился над телом и пощупал пульс: сердце не билось.
