Воспитанник детского дома и рядовой армии Говорков Савелий Кузьмич становится спецназовцем. В Афганистане он берет на себя опаснейшие задания, получая множество ранений. Но вера в справедливость и убеждение в том, что его усилия необходимы — эти ценности приносят герою не только страдания, но и славу, когда он становится Островом Бешеного — символом бесстрашия и непоколебимой правоты....
— Пошли дальше, — но через минуту спросил: — Так что же все-таки тогда случилось?
— А ничего не случилось: когда я сбросил кокос и спустился на землю, девушки уже не было…
— Тебе нужно было не кокос с пальмы срывать, а с девушки поцелуй, — улыбнулся Савелий, — наверное, потому девушка и обиделась, потому, наверное, и сбежала.
— Потом Киламбе тоже пришел к такому мнению и больше никогда не попадался на уловки женщины! — рассудительно заметил старик.
— Тише! — неожиданно прошептал Савелий, прижав палец к губам.
— Что? — шепотом спросил Киламбе.
— Они идут… — сначала Савелий услышал неясные голоса, но, когда он настроил свой слух, сразу четко разобрал раздраженный голос Тима Рота.
— Слушай, старый, ты долго будешь нам голову морочить? Мы же здесь уже проходили!
— Я знаю и специально пришел назад, потому что не в ту сторону повернул,
— быстро нашелся обладатель старческого голоса.
— Ну смотри, старый пень, — угрожающе произнес Тим Рот, — ты сам говорил, что до места пешком не более сорока минут, а мы бродим уже черт знает сколько! Если через пятнадцать минут мы не окажемся на месте, ты горько пожалеешь, что еще не сдох до сих пор! Ты понял?
— Как не понять… — испуганно ответил Костос.
По раздраженному голосу Тима Рота Савелий понял, что над старым проводником нависла смертельная опасность: нужно было срочно вмешиваться, чтобы спасти его.
— Послушай, Киламбе, ты сможешь дать знать своему приятелю, чтобы он сиганул от них, но так, чтобы они ничего не поняли?
— Для Киламбе нет ничего проще! — заверил старик.
— Минут через десять после того, когда мы с тобой расстанемся! Но ты в этот момент должен быть сбоку от них! Как только твой приятель будет с тобой, сразу уходите отсюда! Ты понял, Киламбе, сразу! — повторил Савелий.
— Но как же ты, сынок, справишься с тремя один? — с тревогой спросил он.
— Может быть, я смогу как-то помочь? Ты не смотри, что Киламбе старый, он еще может этим кулаком, — он хвастливо поднял свой внушительный кулак, — успокоить кого угодно!
— Верю, отец, но не нужно! — твердо возразил Савелий и успокаивающе заметил; — Не беспокойся за меня, отец, со мной все будет хорошо! А потом, когда все кончится, ты меня на рыбалку сводишь!
— Так вон же то место: бухта Провидения, — указал Киламбе рукой на возвышающуюся над деревьями скалу, — замурованный вход, если приглядеться как следует, можно его обнаружить.
— Спасибо, отец, но я имею в виду самую настоящую рыбалку! — улыбнулся Савелий.
