В мрачной комнатах отеля выглянул официант в краповой рубашке, предупреждая об открытой двери люксовых апартаментов. Выйдя на свет, человек увидел просторный холл с работавшим кондиционером. Рядом со входной дверью находилась кабина для камер наблюдения. Комната была наполнена таинственной атмосферой и ожиданием чего-то необычного....
После трех амплитудных полетов на «качелях» охранники только слегка притормозили раскачивание, после четвертого затормозили сильнее, следовательно, после пятого должны были остановить. Ратилов подошел, чтобы помочь им. Помог, поставил прыгуна на землю, как только Счастливый стравил веревку, и сам отцепил карабин. И проверил его качество. У карабина была одна особенность. Язычок фиксатора мог войти в гнездо, и тогда вырвать его страховочной веревкой было бы невозможно, а мог, при легком нажатии пальцем в сторону, встать на предохранитель и не запирать устройство.
– Отпускай! – скомандовал майор Счастливый.
Станислав выпустил карабин из рук, и, загудев, включилась лебедка, поднимая страховочное приспособление на крышу.
Следующего прыжка снова пришлось долго ждать. Но Ратилов уже не хотел помогать охранникам и ушел к своим товарищам, устроившимся на траве в длинной вечерней тени, отбрасываемой автобусом.
– И что? – спросил Александр, лежа на траве с закинутыми на затылок руками.
– Язычок фиксатора на карабине имеет предохранитель. Сдвигаешь в сторону, и карабин остается открытым. Никто не заметит, кроме проверяющего. Максимыч убил Валерку.
Сказано это было категорично. И никто, кажется, не усомнился в словах старшего лейтенанта. И сам он не сомневался в своей правоте.
– И что делать будем? – спросил Вадим.
– Но доказать это нельзя, – добавил Станислав. – Невозможно доказать умышленность действий. Даже невозможно доказать, что фиксатор был выставлен на предохранитель. Полковник скажет, что все проверил, и ему поверят. Во всем обвинят карабин, который не выдержал нагрузки. Скажут, заводской брак. И мы бессильны.
– Убить Максимыча… – прошептал Славик.
– Убивший дракона сам становится драконом, – думая о чем-то своем, ответил Вадим. – Надо подождать и присмотреться. Убить никогда не поздно.
Для Ратилова, уже составившего представление о товарищах, эта фраза прозвучала вдумчивой и взвешенной, не совсем вписывающейся в уже созданный образ Караваева.
– Но всегда будет вовремя, – добавил Александр, так и не поднявшись из травы и даже руки из-за головы не убрав.
