В мрачной комнатах отеля выглянул официант в краповой рубашке, предупреждая об открытой двери люксовых апартаментов. Выйдя на свет, человек увидел просторный холл с работавшим кондиционером. Рядом со входной дверью находилась кабина для камер наблюдения. Комната была наполнена таинственной атмосферой и ожиданием чего-то необычного....
У них, согласно расписанию, еще было около десяти минут, чтобы переварить пищу и отдохнуть перед занятиями, но майор Счастливый вышел из дверей, осмотрел всех и сказал привычным самоуверенным тоном:
– Народ для самоуничтожения собрался! Будем самоуничтожать вас. Заходите.
Странная с филологической точки зрения фраза «будем самоуничтожать вас» в устах майора звучала обыденно и никого не покоробила. Курсанты медленно потянулись в аудиторию, громко называемую спортивным залом.
– Разминку можете проводить самостоятельно, кто во что горазд, – сказал майор.
Неизвестно, что ждало впереди, поэтому Станислав на всякий случай начал интенсивно разминаться, словно перед серьезной и ответственной схваткой, прорабатывая все группы мышц. Он никому ничего не говорил, никому ничего не показывал. Он разминался только сам для себя. Однако, глядя на него, и другие начали проводить разминку так же интенсивно.
Счастливый ушел и вернулся вместе с человеком в белом халате, приехавшим на медицинской машине с синими милицейскими номерами.
Сам Счастливый при этом раскрыл второй чемоданчик, заглянул туда, но ничего пока не достал, хотя и громко хмыкнул, показывая свое довольство.
– Закончили разминку! В две шеренги становись! – прозвучала команда.
Судя по лицам курсантов, им уже самим надоела разминка. Значение ее понимали разве что Станислав, хорошо владеющий системой подготовки, и Вадим, бывший спортсмен высокого класса. Остальные просто повторяли за старшим лейтенантом то, что считали во многом лишенным смысла, потому что они пришли в школу «Вальгалла» учиться драться, а в уличной драке никому времени на разминку, как правило, не отпускается.
Счастливый вразвалочку прогулялся перед строем, с самоуверенной насмешкой оглядывая курсантов и держа руки сомкнутыми за спиной. Взглядом он словно бы предупреждал их, что сейчас многим придется плохо. И подтвердил это словами:
– Те, кто вчера сумел прыгнуть с крыши, считают себя храбрецами.
