В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
Только у Алинки спрашивала о его состоянии. Не знала, что сказать ему и как. Ее терзал страх перед неизвестностью, что теперь с ними будет, но она никак не решалась включить телефон и набрать его номер.
Лера уже не хромала, но колено еще побаливало. Осторожно она спустилась по лестнице и пошла в гостиную, откуда доносился разговор отца и брата. Матвей уже приезжал ее проведать. Отец выдал ему какую-то удобную версию, которую Лера не стала оспаривать. Не желала в очередной раз переживать собственное унижение, рассказывая правду о том, что произошло на самом деле, и почему она в отцовском доме.
— …Умер, и всё, — говорил Матвей. — Вот так был человек и нету. Надо сестре сказать…
— Как умер? — выдохнула Лера, чувствуя, как земля ушла из-под ног.
Матвей обернулся на ее голос.
Увидев ее побелевшее лицо, он спохватился и объяснил:
— Палыч умер, Палыч…
Зная о тяжелой болезни Артема Павловича, Лера не сильно удивилась. Хотя смерть — это всегда внезапно.
— А когда это случилось? — спросила она, сразу подумав о Лёшке, в каком он сейчас состоянии.
— Сегодня утром, — ответил Матвей. — Он, оказывается, последние три дня с постели не вставал.
— А ты видел его? — Лера посмотрела на отца.
Он кивнул:
— Да. Я заметил, что он сдал, но не придал значение. Мало ли, устал человек. Даже не предполагал, что он при смерти.
Соломатин был задумчив. Новость о смерти заклятого врага будто бы его расстроила.
— Ты вроде радоваться должен, — не удержалась Лера. — Твой главный конкурент на тот свет отправился.
Отец взглянул на нее с осуждением.
— Назаров был умным, принципиальным человеком, и я его за это уважал, хоть мы были и по разные стороны.
Лера подумала секунду и повернула голову, посмотрев на брата:
— Мне надо к Лёше. Я переоденусь, отвезешь меня?
— Без проблем, — согласился он.
Услышав слова дочери, Соломатин стер с лица задумчиво-грустное выражение и сказал с угрозой:
— Лера, я тебя предупреждал.
— У него горе, и я поеду к нему. Мне так или иначе надо с ним поговорить, — твердо заявила она.
Ее руки, спрятанные в карманы халата, невольно сжались в кулаки. Ногти впились в ладони.
— Тебе не надо. Я уже с ним поговорил.
— В каком смысле?
— В самом прямом.
— Что ты ему сказал?
— Правду.
— Какую правду?! — заорала Лера.
— Я рассказал ему, что с тобой произошло. Это его вина, и ему рядом с тобой не место. Я этого не допущу! Вот, что я ему сказал!
Лера не верила своим ушам.
— Как ты мог? Как ты посмел это сделать? — спросила приглушенным голосом.
