В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
— Неужели ты думаешь, что я собственную дочь подставил?!
Алексей холодно усмехнулся:
— Попробуй мне докажи, что это не так.
— Я тебе слово даю, что не имею к этому отношения.
— А твоему слову можно верить? Сомневаюсь. Это могло быть не по плану. Может, ублюдок решил заодно развлечься. Он бы ее растерзал и оставил в моем доме, и всё бы на меня списали, — безжалостно продолжал он.
— Я тебе клянусь. Чем хочешь, — пытался убедить его Соломатин.
— Только дочерью не смей клясться. И хватит уже грозиться, что ты что-то со мной сделаешь.
Соломатин молчал, играя желваками, и, что случалось нечасто, не мог подобрать слов, чтобы дать Алексею отпор.
— Если я в чем-то и виноват, — жестко продолжил, как выяснилось, зять, — то лишь в том, что проявил к тебе человеческое отношение. Не вовремя.
Полевой ушел, не дожидаясь реакции Соломатина. Сказал, что хотел, и не собирался более вести эту ненужную ему беседу.
Он не шутил. Он даже хотел, чтобы Соломатин допустил очередную ошибку, дав ему возможность исполнить свое обещание.
***Альберт Сергеевич вошел в свой кабинет спокойно. Осторожно прикрыл дверь и внимательно посмотрел на дочь. Она сидела в его кресле, склонившись над какими-то отчетами.
— Это правда? Вы поженились? — спросил он.
— Правда, — ровно ответила она. — Это Алекс тебе сказал? Прости, папочка, изначально мы планировали сделать это по-другому, но — увы.
Лера хорошо знала отца и видела, что его спокойствие не от умиротворения.
Он был как притихший вулкан. Она тоже разволновалась, чувствуя его состояние, но умело это скрыла.
— Максим Витальевич подготовил кое-какие документы. Тебе нужно с ними ознакомиться.
Только теперь Соломатин перевел взгляд на Рыбакова.
