В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
Лера посмотрела на отца и усмехнулась:
— Король умер, да здравствует король. Основным наследником Назарова стал Полевой. Оказывается, он его сын.
— А вот это уже интересно, — Альберт Сергеевич откинулся в кресле, скрестил руки на груди и напустил на себя задумчивый вид."
"По большому счету то, что Полевой оказался сыном Назарова, не изменило ситуацию, но слегка изменил соотношение сил. Соломатину было понятно, на чьей стороне окажутся симпатии, если он вдруг ввяжется в войну, и общественности придется выбирать между сильным, преуспевающим, богатым промышленником и таким же сильным, богатым, преуспевающим, но вдобавок к этому еще и смелым, молодым и внешне эффектным бизнесменом.
— Спасибо, папа, — вдруг сказала Валерия, вырывая Соломатина из омута его мыслей. — За то, что нашел в себе смелость исправить свою ошибку, а не как Назаров — просто вписал в завещание.
— Лера, присядь.
Лера послушно села в кресло, понимая, что назревает какой-то важный разговор.
— Ты самое дорогое, что у меня есть, и я тебя очень люблю…
— У тебя еще и сын есть, — напомнила дочь, стараясь, чтоб это не звучало резко.
— Его я люблю не меньше. Но он мужчина и может за себя постоять, — пояснил отец. — Знаю, я не часто говорил вам такие слова…
Альберт Сергеевич редко признавался детям в любви. Особенно дочери. Неловко как-то было после тринадцати лет молчания. Будто стеснялся, будто и смысла нет, она ведь всё равно не поверит.
— Чаще ты говорил другое, — припомнила Лера.
— Ты сильная девочка и всегда была такой. Сила характера только в муках и страданиях познается, мне жаль, что тебе пришлось это пережить.
— Почему?
Соломатин горестно вздохнул.
— Мы никогда об этом не говорили. Сначала ты была мала, чтоб обсуждать с тобой такие вещи. А потом резко выросла…
— Да, так бывает, — улыбнулась Лера.
— Когда твоя мама тобой забеременела, я был на седьмом небе от счастья.
