В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
— Здравствуй, тётушка, — сказал Лёшка, все-таки открыв дверь, и добавил с сарказмом: — А ты точно моя тётя — не мама, нет?
— Алёшенька, я понимаю, что ты шокирован, и хочу тебе всё объяснить. Ты не так себе всё представляешь… — взволнованно начала Ксения Романовна.
— А я никак себе это не представляю и слышать ничего не хочу, — отрезал он. — Раньше надо было объяснять, сейчас мне это не интересно.
Они стояли в пороге, Полевой не отступил, чтобы пропустить женщину в квартиру.
— Так и будешь меня в дверях держать? — спросила она, ёжась под его колючим взглядом.
— Хорошо, проходи, — нехотя сказал он.
Ксения Романовна прошла в гостиную, сняла темные очки и черный шелковый платок с головы. Сев на диван и сцепив руки на коленях, она ждала, что племянник как-то выразит желание ее выслушать, но Полевой ходил по комнате, как запертый в клетку зверь.
— Юлий в таком же состоянии, но он успокоится и всё поймет.
— Видел его шок, когда завещание зачитали, можешь не объяснять.
— Зачем ты так… — произнесла она сконфуженно.
— Можешь не переживать, — сразу сказал он. — Я оформлю отказ от наследства, и твой сын получит, что ему причитается.
— Принять такое решение — твое право. Но Артем Павлович не этого хотел. И я не об этом хочу поговорить.
— А я хочу, чтоб меня все оставили в покое! — рявкнул Алекс, не проявляя к тётушке ни малейшего снисхождения. — Сказал же, передам всё Юлию, и делайте что хотите. Он теперь главный — пусть командует.
— Ага, давай, — сказала Лера, входя в гостиную, — вырази свое решительное «нет» наступающему капитализму.
Ни Полевой, ни Ксения Романовна не слышали, как она вошла. Зато Лера, едва ступив за порог, услышала Лёхин рев. После разговора с отцом она поехала домой, переоделась и взяла ключи от его квартиры, которые он снова вручил ей, когда они помирились.
— О, любимая моя пришла, — сказал Алекс, правда без особой нежности в голосе.
Лера посмотрела на него, на ополовиненную бутылку текилы, стоящую на столике, и вздохнула.
— Ты пьяный, что ли? Тебя только недавно из наркотической комы вывели, ты решил в алкогольную впасть?
— Ага, прям с разбега, — посмеялся он. — Имею право. У меня, оказывается, папа умер.
Ксения Романовна сжалась от его слов, как от удара.
— Ты тётушку-то не третируй, ей и так несладко, — сказала Лера с явным неодобрением и присела рядом с женщиной на диван.
