В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
— Милый, сегодня я буду твоей послушной кошечкой и выполню любое твое желание…
— Так выполни и свали отсюда! — разозлился он, заметив, что Лера стала свидетелем разыгравшейся сцены.
«Кошечка» тем временем успела снять леопардовый лифчик, представ перед Лёхой во всей своей обнаженной и пышногрудой красоте.
Полевой матерно выругался.
Когда «кошечка» спустила с себя трусы, Соломатина не сумела остаться в стороне от происходящего. Войдя в комнату, Лера присвистнула.
Наталина взвизгнула от неожиданности и обернулась.
— Киса, так это тебе ко мне надо, — с усмешкой сказал Лерка. — По кошечкам тут я. Как насчет мур-мяу?
— Это так ты занят?! — взвизгнула «киса» еще раз.
— Слушай, уймись уже. Давай на выход. Я ж тебе сказал, что я занят…
Наталина зарядила ему звонкую пощечину, собрала белье, натянула плащ на голое тело и выскочила из квартиры.
— Киса твоя огонь, конечно.
Ветер ударил в лицо. У нее пылали щеки, и было чувство, что эта «киса» не Лёху, а ее ударила. Хорошо так отрезвила. Заставила посмотреть на себя и на всё, что она делает, со стороны. Ибо абсурдно не появление в Лёхиной квартире какой-то голой девицы, — это как раз нормально, — абсурдно нахождение здесь самой Соломатиной.
— Извини, — сказал Полевой.
Так по-идиотски он себя давно не чувствовал.
— Даже не думай мне что-то объяснять, — резко ответила Лера.
Ситуация переломилась, и Лерка, чуть к нему оттаявшая, снова обросла ледяной броней.
Но он всё же попытался пробить в ней брешь:
— Может, вина попьем?
— Я не пью.
— Ладно. Давай кофе с десертом.
— Сладкое не ем.
— Угу, не пью, не курю, не трахаюсь, — бессильно разозлился он.
Она посмотрела на него.
— Почему это? Не пью, не курю. Трахаюсь.
— А говорила, что, как «киса», не можешь.
— Как она? Нет, что ты! — язвительно рассмеялась Лера.
— Так ты и не ушла. Даже раздеваться не пришлось, — позволил себе скупую усмешку.
Соломатина смерила его знакомым презрительным взглядом:
— Кто ты, а кто я! Мне плевать на тебя и на твою кису! — заявила слишком эмоционально для равнодушной.
— Ах, да, — ответил сарказмом. — Ее Величество же.
