В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
Всё, что ей оставалось, это жить с огромной дырой в груди, которую ничем не прикроешь.
— Лера? — Ната заглянула в комнату, чтобы позвать ее на ужин и услышала всхлипы, доносящиеся из гардеробной.
Лерка не плакала, а как-то подвывала, сцепив зубы. Сидела на полу, душила в себе рвущиеся рыдания и вытирала мокрое лицо.
Наталина опустилась рядом, обняла ее за плечи и тоже всхлипнула:
— Лерочка, моя дорогая…
— Я думала, что выдержу… но я не могу… — То, чем Лерка вытирала слезы, оказалось Лёхиной футболкой.
— Всё будет хорошо…
— Ага, хорошо… Он себе уже шлюху какую-то завел! А я же не железная!
Осознание, что когда-то она значила для него всё, а теперь ничего, разрывало ее на куски.
Теперь она в его жизни лишь гостья.
— Лерочка, которую я знаю, давно бы всех его шлюх к херам разнесла.
— Я уже не могу себе этого позволить.
— Кто сказал? — засмеялась Ната. — Похороним ее рядом с Беспаловым.
Лера повернула к ней голову.
— Ну… — смутилась Ната, — Альберт Сергеевич мне всё рассказал, он мне доверяет.
— А кто тебе сказал, что я не слетела, — сквозь слезы засмеялась Лерка, — я, походу, того…
— Не, — мотнула Натка головой. — Так Лёхе и скажи!
— Что я того?"
"— Что ты не железная! — воскликнула она и тут же сгримасничала: — Ой, кикимора эта вообще не стоит твоего внимания. Во-первых, там всё мутненько, во-вторых, это потому, что нет тебя.
— Ага, — скептически покивала Лера.
Ната хохотнула:
— Думаешь, он для себя ее завел? Для нас! Чтобы показать, что у него всё в порядке. Что у него нормальная жизнь, как у всех. Но это не значит, что так и есть на самом деле. Поверь, уж я-то знаю. Как психолог тебе говорю.
— Тут не поспоришь, — беззлобно усмехнулась Лера, — ты у нас умная. В аспирантуре учишься.
— Конечно! — самоуверенно подтвердила Ната. — А еще я знаю, что за сумкой ты должна сама съездить.
Лера кивнула, еще минуту посидела, отяжелев от мыслей и нахлынувших чувств, потом натянула на себя черное платье из тонкого трикотажа и позвонила Матвею.
Брат ответил сразу, но говорил тихо.
— Спите, что ли? — спросила Лера.
— Нет. Но не хочу, чтобы она тебя услышала, а то будет искать и плакать.
