В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
— Ты не сможешь уехать, — спокойно объяснил он. — Ни по воздуху, ни по земле, ни по морю. Разве что телепортироваться, но, насколько я знаю, таким талантом ты не обладаешь. На тебя уже «сторож» во всех базах.
Лера обескураженно замерла. Силилась что-то сказать, но ни слова не выкатывалось на язык.
— Приезжай на кофе, поговорим, — она прямо-таки слышала в его голосе самодовольную улыбку.
— Иди к хренам! — выпалила она.
Он расхохотался, она повесила трубку и снова попыталась купить билет.
Полевой снова ей позвонил.
— Говорю же. Ты даже билет не купишь. Ни как физическое, ни как юридическое лицо. Ни по своему настоящему паспорту, ни по тому, который у тебя в сумке лежит на девичью фамилию матери. А если каким-то чудом тебе это удастся, на границе тебя всё равно развернут.
— Поня-я-ятно, — протянула она. — Ладно. Вари кофе.
Лера привалилась к двери, разом ослабнув после пережитой вспышки ревности. Этот маленький взрыв, случившийся внутри нее, снес все барьеры. Смял и волю, и разум, и самообладание, оставив лишь голую, неприкрытую боль.
— Леший, ты мое всё. Да я половину себя здесь оставила, думала, что умру без тебя, что просто не выживу… — говорила она и не могла остановиться.
Слишком долго молчала, слишком много всего надо было сказать. Знала: лучше бы притормозить и выстроить свою речь как-то более связно, но не могла.
— Не смогла я поговорить с тобой… — не заметила, как из глаз побежали слезы, а Полевой вдруг понял, что не видел ее плачущую."
"Помнил расстроенную, подломленную и как она сдерживалась, чтоб не разрыдаться, как сжималась в комок тоже помнил, но чтобы вот так тихо плакала — ни разу.
— Неужели ты думаешь, что я тебя не люблю? Что всё это время мне было легко? Ты же знаешь, что ты для меня значишь. Я тоже хотела бы любить тебя меньше, чтобы суметь оторвать от себя раз и навсегда, но у меня не получилось… Никогда не получалось… — она всё еще пыталась что-то объяснять.
Лёшка сначала вытирал слезы с ее лица, потом стал целовать, заглушая слова. Потом раздевать. Прямо здесь, в прихожей он задрал на ней платье и стянул трусики.
— Лёш… — Лера вроде бы попыталась его остановить.
Им же лучше сначала поговорить, а потом начинать всё с чистого листа.
Если они вообще смогут что-то начать. Или продолжить.
— Заткнись, — грубовато сказал он, — замолчи.
— Нам надо объясниться…
— Потом поговорим.
