За моей спиной сгрудились Торре Милтон, Яг, Арон, Курт и Макс.
– Тысяча в Хембо… уничтожена!
– Как? И кто? – спокойно спросил я, хотя местные боги знали, как мне даётся это спокойствие.
– Ночью! Пираты! Напали ночью! Видимо, среди местных стражей были предатели! Открыли ворота. Мы на тот момент стены уже не охраняли. Были в казармах. Их окружили и ворвались сразу во все двери! Мы сражались, но…
– Оглушило, и сверху завалило трупами. Очнулся уже закопанным, в яме с другими телами. Смог откопаться и выбраться оттуда. Ночью пробрался до стены. Весь город был охвачен безумием! Пираты убивали и резали всех. Дворец графа пылал. Самого графа повесили прямо на площади. Я выбрался за стены, убил двоих пиратов, забрал коня и поскакал к столице. Там доложил, и король приказал выдать мне трёх скакунов, чтобы я догнал вас!
– Погиб на моих глазах!
Сзади застонал Торре Милтон. Тысячей, оставленной в Хембо, командовал его младший брат Иль, так доблестно участвовавший в операции по зачистке бандитских притонов. Я повернулся, и стиснул руку разведчика:
– Торре, всё потом! – потом вновь повернулся к сотнику, и спросил: – А молодой маг Орье Ройс?
– Погиб, вашество! Успел перед смертью вдарить по пиратам из жезла, с полсотни, наверное, на тот свет забрал. А они его из луков. И потом ещё долго копьями и мечами добивали. Мы пытались прорваться к нему, в тот момент меня и оглушили!
Я с трудом проталкивал воздух в лёгкие, а сотник стоял передо мной, виновато опустив голову.
– Сядь! – я выдохнул сквозь зубы, и заговорил по возможности спокойно: – Твоей вины нет в случившемся. И то, что не просто выжил, а сумел убежать и всё рассказать нам – делает тебе честь!
Сотник плюхнулся на землю, и полуобморочно подкатил глаза.
– Яг, распорядись напоить и накормить. И все со мной! Привал два часа!
Сотники и десятники, получив приказания, горласто заорали, приказывая разбивать лагерь, а мы отошли в степь, и сели в круг прямо на землю.
– Здик! Шиба срочно к Хембо! На максимальной скорости! По прибытии доложить! И найти еб…ных пиратов!
– Есть, Серж! – пискнул элементал.
– Что делать будем, други? – обвёл я взглядом
Торре молчал, лишь желваки ходили под кожей. Они с братом вдвоём росли. Родители погибли рано. Вот и выживали, как могли в Пустоши. И Торре для Иля был и мамой, и папой и королём вместе взятыми. Потому смерть Иля в считанные мгновения выбелила лицо Милтона, прорезала морщины и обозначила углы. А тёмные глаза разведчика смотрели с затаённой болью.
